Темный дар - Кэт Фоллз

— А почему этот аквариум такой черный? — спросила Джемма.

— Все, кто в нем живет, любят темноту. — Глаза Зои зловеще сверкнули. — Хочешь на них поглядеть?

Я, стоя на пороге, понимающе улыбнулся, когда Джемма кивнула. Я-то знал, к чему клонит сестрица. Зоя подошла к стене рядом с аквариумом.

— Я включу синий свет, чтобы ты могла их увидеть.

Но нужно наклониться поближе.

Джемма опустила руки на колени и наклонилась. Зоя щелкнула выключателем. Как только в аквариуме включилась подсветка, перед Джеммой возникла морда страшной рыбины. Ее зубы были похожи на осколки стекла с неровными краями, выпученные глаза горели красным светом. От носа Джеммы раскрытые челюсти жуткой рыбы отделяло только тонкое стекло. Джемма взвизгнула и отскочила назад, а Зоя довольно ухмыльнулась. В призрачной синеве большого аквариума медленно покачивался десяток рыб и моллюсков не самой приятной внешности — кальмар-кровосос, угорь-пеликан, ломозубы и малакосты.

— Я их поймала на глубоководной равнине, — сообщила Зоя, любовно проводя пальцем по стеклу. — Выглядят, конечно, страшновато, но на самом деле — милашки.

Я испытал невольную гордость. Моя сестра собрала невероятную коллекцию морских диковинок. Даже мама, много знавшая об обитателях океана, поражалась, как Зое удается сохранять их всех живыми, что ей в этом помогает. «Любовь» — вот единственное слово, которое приходило на ум маме.

Зоя взяла скумбрию из ведерка.

— Хочешь посмотреть, как ест хаулиод?

— Нет!

Не обращая внимания на ответ Джеммы, Зоя открыла небольшую прорезь на крышке аквариума и бросила туда скумбрию. Мгновенно закипел кровавый пир. Джемма и Хьюитт взвыли от отвращения, а я расхохотался. Зоя слишком пристально наблюдала за своими питомцами и на нас не смотрела. А Джемма, отвернувшись от аквариума, заметила меня и улыбнулась так лучезарно, что мне даже жарко стало.

— Твоя сестра больше не кажется мне ангелом, — сообщила Джемма, шагнув ко мне.

— Да? Ты еще не видела ее в акульей клетке.

— Извини. — Джемма смущенно притронулась к короне на голове. — Надеюсь, ты не сердишься? Мы просто пытались немного развеселить Хьюитта.

Я посмотрел на Хьюитта. Он выглядел вполне счастливым — с древним оружием и золотым нагрудником.

— Это вы здорово придумали, — согласился я.

— Ты бы видел маму, когда она узнала, что ты отправился к Пиви, — укоризненно проговорила Зоя.

— Ага, — сочувственно кивнул Хьюитт. — Она превратилась в настоящий подводный вулкан.

— Если бы мы с Джеммой не отправились на помощь, ваша семья потеряла бы почти всех животных.

— Моя мама так и сказала, — кивнул Хьюитт и положил на пол арбалет. — Но твоя мама считает, что ты важнее козы. Не знаю почему.

— Целый месяц будешь водоросли рвать, — весело предупредила меня Зоя.

— Рвать водоросли? — непонимающе спросила Джемма.

Я пожал плечами.

— Дом обрастает водорослями, и приходится обрывать их вручную.

— А они скользкие, противные, — подхватила Зоя злорадно. — С ума сойдешь, когда их обрываешь. Потом пальцы болят.

— Вам наверху и с этим повезло, — вздохнул Хьюитт и улегся на кровать Зои. — Не приходится счищать всякую дрянь со своих домов.

— У нас нет своих домов, — уточнила Джемма.

— Да, точно! — сев, воскликнул Хьюитт. — Вам приходится жить всем вместе. Подумать только! Куда ни глянь — другие люди. То и дело в кого-нибудь врезаешься…

— Врезаешься? — непонимающе переспросила Джемма.

— Ну, наталкиваешься. Всегда есть с кем поговорить. Наверное, здорово иметь столько соседей.

Зоя перестала кормить своих питомцев и навострила уши.

— Мой интернат занимает два этажа в семидесятиэтажном доме. В этом доме больше тысячи квартир, — сказала Джемма. — Я бы не назвала всех жильцов дома своими соседями.

— Ну, это понятно, — кивнул Хьюитт. — Очень похоже на одну большущую семью, и все живут вместе. Там никому никогда не бывает одиноко, — проговорил он и повернулся к Зое. — Они даже не знают, что значит это слово, потому что им даже не надо пользоваться.

Джемма наклонилась ко мне.

— Он это серьезно говорит?

— Боюсь, что так.

Хьюитт продолжал:

— Не приходится ничего делать в одиночку. Всегда кто-нибудь поможет тебе поохотиться за едой на обед, собрать урожай ламинарии…

У Джеммы был такой взгляд, словно ее ткнули в бок электрошокером.

— Хьюитт не так часто бывает наверху, — негромко объяснил я, но Хьюитт услышал.

— Никогда! — Он в сердцах стукнул кулаком по матрасу. — Меня никогда не пускают наверх!

— Потому что ты убегаешь в ту же секунду, как только ступаешь на сушу, — сказал я. — В последний раз ты ворвался в чужую квартиру и чуть не насмерть напугал какую-то женщину.

— Я с ней сразу поздоровался, — оправдываясь, возразил Хьюитт. — Не знаю, почему она так развопилась.

— Может быть, потому, что на ней было только нижнее белье.

Я не стал вдаваться во все подробности, которые ужасно расстроенная Шерл выложила моей матери. Хьюитт сердито сложил руки на груди.

— Просто мне хотелось увидеть жилище топсайдеров изнутри.

Вдалеке над плантацией ламинарии появилась субмарина. Выпуская тучу пузырьков, она направилась к дому.

— Папа возвращается! — радостно вскрикнула Зоя.

— Электроэнергия подается без перебоев, — сообщил папа, резко расстегнув гидрокостюм на груди. Похоже, ему не терпелось его снять. Я взял у него шлем и убрал в шкафчик. — Как там Ларс?

— Он поправится, — крикнула спускавшаяся по лестнице Шерл. — Когда мы приплыли сюда, док уже ждал нас. Спасибо Таю, он такой предусмотрительный. — Она расправила плечи. — Начни с плохих новостей, Джон.

— Насколько я понял, бандиты забрали не слишком много. Только продукты и ликвиген. Плантация немного подпорчена, но она восстановится.

— А как насчет рыбы?

Мой отец покачал головой.

— Ушла. А теплолюбивые рыбы погибли. Но мы можем с вами поделиться. Если каждая семья даст вам по три десятка рыб, к следующему году ваши стаи достигнут неплохой численности.

— А дом?

— Нужно всего четыре человека, чтобы заново накачать его воздухом. Сможем сделать это сегодня ночью, — заверил Шерл мой отец. — За ночь, надеюсь, все внутри успеет просохнуть. А завтра мы там проведем генеральную уборку, и дом станет как новенький, вот увидишь.

Шерл кивнула, сдерживая слезы.

— Пойдем, Джон. Ужин готов.