Осень для ангела - Сергей Шангин

— По-твоему мы шакалы?

— Я так не говорил.

— Тут дураков нет, нам разъяснять не требуется. Ты, получается по всему, ангел в белых одеждах, а мы шакалы позорные? Не рановато ли возносить себя начал, голубь сизокрылый?

— Каждый слышит то, что хочет услышать. Я такого не говорил, а кем вы себя считаете — это ваше дело. Я живу, чтобы вот им, — он обвел руками внимательно прислушивающихся к их спору души, — было интересно, чтобы они радовались тому, что видят и слышат.

— Ты на самом деле в это веришь? — удивилась Смерть.

— Конечно, зачем мне прикидываться?

— Не знаю, не знаю, может есть резон. Навроде как ведать не ведаю, а потому должен стараться.

— Чего я не ведаю? Давайте уж без обиняков — хотите сказать, так говорите.

— Они же, милый, ничего не видят, — с нескрываемой жалостью ответила Смерть, — им твои усилия по барабану, ты тут упираешься, оградки красишь, скамейки чинишь, а им это все равно, что и не было. У них другое зрение, свое видение, свой мир.

— Какой такой другой, раз живут в этом мире, значит, этот мир и видят! — уперся Иван Васильевич.

Смерть молча взмахнула рукой, и мир вокруг Ивана Васильевича вспыхнул всеми цветами радуги. Разом исчезли привычные образы, вместо строго прямых аллей появилось множество извилистых тропинок. Пропали кресты и памятники, вместо них появились небольшие уютные домики, а то и просто шалаши.

Зажурчали ручейки и мелкие речки, в воздухе замелькали причудливые создания. Только деревья не поменяли ни места ни вида, хотя листочки их словно сияли зеленым золотом, освещая все вокруг. Пропала полутьма, сменившись золотисто-зеленым сиянием. За деревьями прятались странные фигуры, похожие по описаниям на сказочных леших и водяных.

Самое же странное, что переменились и сами души. Они уже не выглядели как полупрозрачные эфемерные создания. Ивана Васильевича окружало пестрое общество живых людей. Казалось, протяни руку и ты почувствуешь их тепло и плотность.

— А ты протяни, чего смущаешься, они же тебе как родные! — словно подслушала его мысли Смерть.

Иван Васильевич протянул руку и, смущаясь, легонько кончиками пальцев прикоснулся к мужику, что давече его по плечу стучал. Пальцы уперлись в нечто плотное и упругое, словно перед ним стояло не привидение, а и в самом деле живой человек. Мужчина улыбнулся и протянул Ивану Васильевичу руку.

— Будем знакомы, Степан Ерофеич, купец первой гильдии. Бывший купец, конечно же. Рад, очень рад нашему знакомству. Мы, честно сказать, и не надеялись вас так вот скоро увидать в наших рядах.

— Кх-м-м, — закашлялся Иван Васильевич, неожиданно обнаружив тепло в крепком рукопожатии призрака. — Я собственно еще не в ваших рядах, но взаимно… очень приятно… не ожидал.

На какое то время Иван Васильевич забыл о существовании злополучной троицы, погрузившись в рукопожатия, обмен любезностями, знакомством и выражением радостных чувств. Если ранее, общаясь с немым сообществом призраков, Иван Васильевич достигал волшебного всплеска энергии, то теперь энергия переполняла их. В воздухе сухо трещали молнии, на остриях железных оградок сияли огни святого Эльма, пахло озоном, как после грозы и начинал подниматься ветер, предвестник бури.

— Господа, господа, умерьте пыл! — вклинились во всеобщее ликование голоса темной тройки. — Вы же сейчас вызовете бурю и городку каюк! Это не шутка! Если на раз не разойдетесь, придется включать глушитель, а это больно!

— Разойдись! Угомонись! Геть в стороны, больше одного не собираться!

— Иван Васильевич, моншерами, образумьте ваших друзей, неудобно получится, если придется силу применить. Мы вас просим добром это безобразие закончить!

Иван Васильевич обернулся к тройке, на лице его витала счастливая улыбка. Он помахал руками словно крыльями, призывая души утихомириться и буйство природы пошло на убыль. Ветер подул еще немного, разогнал набежавшие тучи и утих сам собой. Гроза растворилась в небесах, погасли огни святого Эльма. Все успокоилось.

— Видали?! — гордо спросил он. — А вы что удумали? Разве по-людски такой мир рушить? Я же для них… Они же мне, как родные!

— Полноте, Иван Васильевич! Люди склонны преувеличивать собственную значимость и, в особенности, ценность своих поступков. Давайте, все разложим по полочкам, по понятиям, как нынче принято выражаться в определенных кругах. Присаживайтесь!

Смерть взмахнула рукой, стол с напитками исчез, ему на смену явился обычный стол для переговоров с четырьмя удобными креслами. На столе стоял кофейный сервиз, дымился паром кофейник, в хрустальной вазочке белой горкой светился сахар.

— Кофейку налить? — вопросительно глянула Смерть.

— Спасибо, я сам. Хотите, я вам налью? — любезно предложил Иван Васильевич.

— Мне?! — Смерть смутилась на мгновение, но быстро справилась с чувствами. — Отчего же, не откажусь!

Видать не всякий смертный предлагал ей вот так запросто кофия отпить, да еще сам же и наливал. Не по принуждению, не из страха, а просто по-дружески.

Иван Васильевич налил кофе в чашечку Смерти, потом себе и поставил кофейник обратно. Франт с Кудряшкой удивленно переглянулись, но не стали ничего говорить, раздраженно дернули плечами и налили себе сами.

Директор глотнул горячего кофе, чуть не подавился, но мужественно проголотил, не чувствуя вкуса божественного напитка. Его мучал один важный вопрос, требующий немедленного ответа. Но, вспоминая сцену с секретаршей, он вздрагивал и не решался задать его.

— Можно вопросик? — наконец преодолел он собственную нерешительность.

— Для вас, хоть два! — приглашающе кивнула Смерть.

— Тогда… в кабинете… ведь это был не я… — не то спрашивая, не то утверждая, произнес он.

— Не вы, — с готовностью подтвердила Смерть, лукаво глянув на Ивана Васильевича.

— Если не я, то кто? Как так получилось, что не я и вроде как я? — упрямо пробивался директор к ответу, делая вид, что прозрачные намеки не по адресу.

— Самый настоящий директор банка. Живой, живее не бывает. Самый крутой в городе. Одно ваше слово и вы моментом вернетесь в кабинет, прямо в ту же точку времени, — она не смогла сдержать улыбки, вспоминая, по всей видимости, пикантную сцену.

— Я не об этом. Как именно вы это устроили?

— Иван Васильевич, ну что же тут странного или непонятного? Временно вашу душу поместили в тело этого директора, никаких фокусов! Чтобы вы не почувствовали дискомфорта, вам были доступны воспоминания этого директора, — как о совершенной безделице сообщила Смерть.

— Ага… то-то мне показалось все таким знакомым… это, что так вот запросто у вас?

— Для хорошего человека… — подмигнула Смерть.

— Нет! — глубоко вздохнув, отрекся от щедрого предложения директор. — Мы уж лучше по старинке, к чему привыкли с тем и помрем. Не нужно мне ваших подарков и души не трогайте, не мешайте им жить нормально!