«Попаданец» специального назначения. Наш человек в НКВД - Виктор Побережных

А Мартынов, вздохнув, махнул рукой.

– Садитесь уж, балбесы! Понимаю вас, ребята, но ведь думать-то нужно! Ладно! Проехали. Теперь по работе…

Весь следующий месяц слился в один бумажный хоровод. Только теперь я осознал, что раньше бумаг было мало, вернее, очень мало. С утра и до позднего вечера я сидел, зарывшись в справки и отчеты, временами полностью теряя связь с действительностью. И за этот месяц я осознал, какие сокровища переведены в нашу группу! Каким-то непонятным мне способом женщины вычленяли из огромного потока бумаг только те, которые могли представлять хоть какой-то интерес для нас. Особенно ценным сотрудником оказалась Надежда Ивановна. Не знаю, что ее настораживало в обычных на вид письмах и документах, но когда начинал вникать в ее записки, приложенные к ним… Мрак! За этот месяц мы вышли на след минимум трех подозрительных групп людей в разных частях страны и на двух откровенных вредителей. И это, не считая множества болтунов, которые, как всем известно, находка для шпионов. Один раз даже к Лаврентию Павловичу вызывали с докладом, после него как Мартынов, так и вернувшийся в наркомат Меркулов были довольные, как обожравшиеся удавы. Результатом стало увеличение группы еще на четырех сотрудниц и увеличение объема документов. А сегодня ко мне попал интересный документ, настолько, что я малость растерялся.

Речь в нем шла о спецмероприятих, проводимых в районе Оленекского залива в Якутии. С огромным удивлением узнал, что именно в этот район планируют переселить «спецконтингент» с территории Северного Кавказа и в дальнейшем крымских татар. Вспомнилось, как лихо я выдавал предложения о переселении народов и… стало как-то не по себе. Одно дело – теоретизировать на такую тему, и совсем другое – столкнуться с осуществлением. Пусть и не таким, как ты предлагал, но… Видимо, Иосиф Виссарионович очень серьезно отнесся к информации о будущем и решил максимально изменить его, убрав саму возможность возникновения событий, произошедших в моем мире. Да и хрен с ними! Что хотели, то и получат! Пусть для государства теперь тюленей добывают, если они там водятся. А двенадцатого сентября меня опять огорошили…

– Да вашу ж мать! Ну сколько можно! – я потянулся за очередным пакетом. – Ну неужели нельзя поездом до Свердловска добираться! Ну на фига опять самолетом?!

Слушая мои маты вперемешку с неаппетитными звуками, сопровождающий меня «Бах» хихикал и давал идиотские советы, типа: попробовать дышать попой, покачивать головой в такт болтанке и тому подобное. Юморист, мля! Я подыхаю, а ему смешно, гаду! И в морду не дашь. Не потому, что званием он намного выше, просто он сам кому угодно пятак начистит! Успокаивало только то, что лететь осталось минут сорок, не больше.

Летчики не подвели, и через час я завалился в пожелтевшую траву около взлетной полосы и посылал всех, кто пытался вернуть меня в мир, далеко и еще дальше. Правда, после последнего посыла я получил серьезный пинок прямо в копчик и подлетел, как молодой солдат от рева старшины. Развернулся, чтобы врезать «шутнику», и… сдулся. Насчет врезать «Баху» я уже думал, поэтому пришлось смириться и идти загружаться в машину.

– Здорово, Андрюха! Здравствуйте, товарищ генерал! – Максимов встретил нас прямо у машины. – Заждались мы вас. Сначала отдохнуть, или…

Пока Максимов «тарахтел», я с удивлением оглядывался. Прошло-то всего ничего времени, а многое на территории поселка, где мы жили в прошлый раз, изменилось. Добавилось несколько домов и каких-то то ли цехов, то ли ангаров. Пока я оглядывался, у машины добавилось людей.

– Андрей Викторович! Вам не кажется, что вы слишком торопитесь? Товарищ генерал, товарищ майор, пройдемте к командиру части, – плечистый капитан с шикарным, бархатистым баритоном вытянулся перед нами. – Товарищ Максимов, как всегда, спешит!

Капитан улыбнулся и добавил:

– Гражданский, что возьмешь…

Интерлюдия. Москва, НКВД СССР, кабинет Л.П. Берии, 1 октября 1943 г.

– Итак, товарищи, подведем некоторые итоги, – нарком мягко хлопнул ладонью по лежащей перед ним папке. – Всеволод Николаевич?

Меркулов, мельком взглянув на понятные только ему пометки в своем блокноте, почти незаметно вздохнул.

– Нам так и не удалось установить лиц, проявивших интерес к Стасову. В качестве меры безопасности я направил Стасова в Свердловск, сведя риск его захвата либо уничтожения к минимуму.

– Виктор Семенович. Что вы скажете? – Берия взглянул на Абакумова.

– Ничего определенного, Лаврентий Павлович. С высокой долей вероятности можно говорить о том, что это немцы. Скорее всего, из военной разведки. Но реальных подтверждений этому у меня нет.

– Понятно, – Берия снял пенсне и помассировал пальцами переносицу. – Ничего не знаем, никого не нашли… Плохо, товарищи, очень плохо! Мне нужны факты и взятые агенты, а не «высокая доля вероятности»!..

Интерлюдия. Национальный парк «Завидово», Государственная резиденция «Русь», декабрь 2011 г.

– Почему я только сейчас вижу ЭТО? – аккуратно положив на стол папку, премьер поднял взгляд на сидящего напротив мужчину.

– Мать вашу! – вдруг взорвался он. – Ты понимаешь, ЧТО ЭТО ЗНАЧИТ?! Какова цена ЭТОЙ информации?!! Совсем охренели, б…дь?! Сидя в кабинетах работать разучились?!

С видимым усилием премьер заставил себя говорить спокойно:

– Хорошо. Слушай внимательно. Через неделю на моем столе должен лежать полный отчет по делу и список лиц, причастных к нему. Особенно меня интересует, почему я узнал об этом только теперь. Отчет должен быть ПОЛНЫМ. Иди…

Дождавшись, пока мужчина покинет кабинет, премьер вновь открыл папку и с каким-то странным чувством вновь взял в руки красное удостоверение сотрудника Главного управления ГБ НКВД СССР…