Хозяин шара - Елена Минькина

Халли вернулась во дворец. Надо предупредить Изольду о визите Бенну. Она прошла на половину дворца, где проживала старуха. Но слуги объяснили, что Изольда встречается в северной части дворца с Миносом. Халли знала, где они проводят беседы, поэтому со всех ног бросилась туда. Надо услышать, о чем они секретничают.

Изольда по всему дворцу настроила комнат-подслушек. Ими и пользовалась Халли. Изольда думает, что только она одна знает об этих помещениях. Но разве можно что-нибудь утаить от Халли? Она без труда нашла потайную дверь, надавила на невидимый рычажок. Часть стены отодвинулась, и девушка очутилась в темной комнате, где тут же приникла к глазку в стене.

Минос и Изольда сидели в креслах за накрытым столом. Горели свечи, в бокалах искрилось вино. Они не спеша беседовали. Изольда явно гордилась вниманием господина, ее единственный глаз радостно сиял из-под кустистой брови. По случаю встречи старуха принарядилась — новая зеленая юбка была расшита каменьями, белая шелковая кофта не скрывала большого горба. Ее когтистые руки лежали поверх юбки, и Халли заметила два чудесных перстня с великолепными изумрудами. Такие украшения она видела у последней жены Миноса, которая потом бесследно исчезла. Первые же слова Изольды заставили напрячь внимание Халли.

— Господин, что ты решил делать с Бенну?

Слова прозвучали так отчетливо, как будто говорили прямо в ухо. Как же старухе удалось сделать такое? Этот вопрос Халли всегда задавала себе, когда подслушивала чужие разговоры. Поговаривали, что все мастера, которые строили эти комнаты, бесследно исчезли, и только старуха знает все эти комнаты. Но их знает и Халли. Часами, подвергая жизнь смертельной опасности, Халли подглядывала за ней, открывая для себя одну потайную комнату за другой.

Изольда была правой рукой Миноса. Она управляла огромным дворцом, решала судьбу многочисленных жен и наложниц, без ее подготовки ни одна женщина не могла быть допущена к господину. Она знала все про всех, но только не про Халли. Старуха и представить не могла, что затравленная испуганная девчонка способна на такое.

Минос взял со стола бутылку и подлил Изольде вина. От счастья старуха закатила свой единственный глаз и шумно вздохнула. Минос взял бокал, долго смотрел на него, потом произнес:

— Спрашиваешь, что делать с Бенну? Не знаю, Изольда. Это должна решить ты, впрочем, как всегда. Меня она уже мало интересует. Но этот дурацкий контракт… Я хотел получить ее мать, но видишь, как вышло. Девчонка просто дура. Вот мать — да… Ты не представляешь, как она горела подо мной, — произнес он с грустью.

— О, господин, чтобы развеять твою тоску, сегодня я подготовила для тебя одну ханаанеянку. Ее доставили к нам караваном месяц назад. Сегодня она в твоем распоряжении. Представляешь, тоненькая талия, волосы как грива твоего арабского жеребца…

Минос плотоядно потер руки:

— Так хороша?

— Да, господин. Огромные зеленые глаза, в которых можно утонуть от страсти. Совсем девочка, у нее только прошли первые регулы, но уже все знает. Месяц я работала с ней. Ах, какая она сладкая! Ждет не дождется тебя, каждый день просит ускорить вашу встречу. С ней ты забудешь обо всем на свете, господин.

Минос мечтательно закрыл глаза, на лице застыла улыбка. Старуха подалась вперед, словно решилась на что-то:

— Я хочу попросить, господин, новое тело для меня. Не могу уже находиться в этом. Уродство меня доконало.

Господин нахмурился:

— Изольда, сколько раз мы уже делали это? Как только тебе исполняется сорок, твое тело начинает отражать твои дела, повторяется одно и то же. Ты для меня — красавица. Делаешь для меня больше, чем кто-то еще. Я очень ценю это. Пойми, сейчас не время. Пока будет идти пора твоего детства, пока ты поумнеешь, я не могу ждать. Ты понадобишься в ближайшие два года. Но знай: когда мы получим Книгу, я смогу дать тебе любое тело.