Хозяин шара - Елена Минькина

— Мой Сережа? Да вы что, Аля! Он бредит этим ребенком, мы очень любим друг друга. Сережа каждый день покупает разные милые вещицы для мальчика, детскую оборудовал рядом с нашей спальней. Представляете, кабинетом пожертвовал! Я, конечно, его ругала, зачем, мол, заранее готовишься? Но он слушать не хотел. Вот я беду и накликала…

— Девчонки, — вмешался в ее душевные излияния Стас, — думаете, у нас куча времени? Давайте пораскинем мозгами, что делать.

— У нас еще два дня, — тут же отозвалась Аля, — надо подождать, возможно, Марина придет в себя. Нам будет легче. Сейчас я прокапаю ей витамины, это должно ускорить реабилитацию. Сейчас тебе надо уйти, ты и так здесь долго был, это может вызвать подозрение. Вечером я позвоню Петру Ивановичу и скажу, что из-за Вадика надо женщину посмотреть на УЗИ, чтобы я могла вызвать тебя. Уверена, он разрешит.

— Да, да, — заговорила торопливо Марина, — я слышала, самому Петру Ивановичу некогда: он квартиру продает, вещи собирает, времени у него в обрез.

— Да, это очень плохо, — Аля тяжело вздохнула. — Неужели здесь и правда останется Вадик? Работать станет невозможно. Его Петр Иванович сдерживал, а что будет без него?

— Вы не волнуйтесь, я же сказала, пойдете работать ко мне.

Но Алька, казалось, не слушала:

— Зачем им это? Ведь они могут просто стереть тебе память, и все?

— Не знаю. Видно, боятся, что моя память восстановится. Видишь, даже лекарство меня не берет. Самое надежное — просто убить, но «заказчик» запретил. Может, не хочет, чтобы и память стирали? И потом, разве можно стереть ее только у меня. Тогда придется это сделать всем, кто меня знает, а про мою беременность знают все мои родные и знакомые…

— Постойте, Марина, — перебил Стас. — Не будем гадать. Ведь правда все равно откроется, рано или поздно. А сейчас, девочки, я побежал. До завтра придумаю какой-нибудь план, обещаю.

Оставшись вдвоем с Алей, Марина попыталась наладить контакт:

— Аля, а как твое полное имя?

— Алевтина, — нехотя ответила девушка.

— Старинное имя…

— Да, сейчас никто так детей не называет. Папина причуда. Он любил меня очень. До десяти лет я была одна у родителей — мама отчего-то не беременела больше. А потом дети посыпались, как из рога изобилия. После меня она родила двух мальчиков-близнецов, потом появились две девочки-погодки, за ними опять мальчик, потом еще две девочки. Младшей два года.

— Аля, а маму разве нельзя вылечить?

— Наверное, можно, но она не хочет жить без папы. Мама очень любила его. Все время боялась, что он уйдет к другой женщине. А он просто погиб. Если бы только маме этот укол сделать, что тебе вкололи, но он стоит очень дорого.

— Аля, у меня есть знакомая, она эти вещи без укола лечит. Мне кажется, она поможет твоей маме. Ведь мама еще не старая?

— Да, ей только сорок три. Но уже и таблетки пила, и вены резала. Оставлять ее нельзя одну, поэтому и держат в психбольнице.

— Вам баба Алла точно поможет. У меня один бомж знакомый был. Он был уже не человек. А сейчас семья у него, трое детей, любимая жена. А валялся на помойке, алкаш был законченный. Баба Алла может лечить душу. — Марина вздохнула. — Но, к моему несчастью, я ее не слушаю. Откуда только во мне такая окаянность сидит? Она мне всю жизнь правильные советы давала, а я всегда все делала по-своему. А потом убеждалась, что она права. Законы она вселенские знает. Если человек по ним начнет жить, обязательно станет счастливым.

Но Аля уже не слушала, погрузилась в свои думы. При этом она деловито сновала по палате, собирая какие-то, одной только ей известные, баночки, что-то бормотала себе под нос.

«Как же расположить к себе эту девушку? — размышляла Марина. — Она должна сама захотеть помочь мне, иначе ничего не получится. А пока Аля испытывает ко мне неприязнь. Видимо, очень сильна обида на жизнь. Для нее я все равно что та богатая женщина, которая убила ее отца».

Алька начала ставить Марине новую капельницу.

— Что это? — встревожилась Марина.

— Это для твоей реабилитации. Здесь нет ничего, что может повредить тебе или ребенку. Хотя, если честно, я считаю все это бесполезной тратой времени. Ты должна понимать: я делаю это только по просьбе Стаса, потому что он попросил.

Марина промолчала. Лучше выждать, пусть девушка хотя бы начнет слушать. Ведь говорить в пустое пространство — бесполезная трата времени.

День никак не сдавался вечеру. Время тянулось медленно. Марина прислушивалась к своему телу. На что похоже это ощущение?

Она вспомнила, как иногда в детстве просыпалась ночью оттого, что неловко подвернула руку, и она повисала, как плеть. Тогда ее переполнял страх, она не чувствовала руки. Но через некоторое время в руку врезались тысячи маленьких иголочек, и вскоре она оживала. Так было и сейчас, только не с рукой, а со всем телом, оно возвращалось к жизни, но очень медленно. Марина изучающе рассматривала палату. Светло здесь, уютно. Даже в углу фикус растет в большой кадке. Растение как растение, но на нем прикреплен какой-то приборчик и куча проводов. «Цветы они здесь изучают, что ли?» — подумала она. Потом мысли переключились на семью. Как там дома? Где Машенька, что с ней? Кто эти люди с такими странными именами? Как вырваться отсюда? «Нет, прочь эти размышления, я не имею права быть слабой».

Стиснув зубы, Марина ждала. А что еще оставалось делать в ее положении?