Черный завет - Ирина Булгакова

– Ты, девка, меня не боись, не опасный я для тебя, – сказал Парфен и растянул губы в улыбке. Его бритые щеки были смуглы, а темные, коротко стриженые волосы блестели от пота. Взгляд карих, глубоко посаженных глаз цеплялся за Донату, придирчиво ощупывая каждую выпуклость и впадину на ее теле.

– А чего мне тебя бояться? – подняла правую бровь Доната.

– Это верно, – согласился тот. – А чтобы ты совсем с повозки не свалилась, когда в следующий раз отодвигаться будешь, расскажу тебе историю.

– Точно, – подхватил румяный возница со смешным именем Кирик. – Расскажи, Парфен, дорога короче и покажется.

– Расскажу я тебе, девка, почему бояться меня не стоит. Лет пять назад это было. Была у меня тогда сестра. Надо сказать, девка на редкость вредная. Как получилось, что наша мамка ее не сберегла, не знаю. Но зимой заболела сеструха и слегла. А у нас знахарки в то время в деревне не было, померла, а новой обзавестись не сумели. Вот пока мы рты разевали и собирались из соседней деревни везти, сгорела сеструха в одночасье. Четырнадцать лет только и было. Перед смертью бредила много, а тут вдруг глаза открыла и говорит… Главное, и Озаренья-то не было. Знаю я как Озаренье бывает – глаза белыми становятся и человек светится весь. А тут, посмотрела на меня и говорит: хана тебе, братец, ни на кого у тебя не встанет, пока девку похожую на меня не встретишь.

– Вот вредная девка! – Кирик зыркнул на Донату, проверяя, будет она морщить нос или нет. Но та только с любопытством смотрела на Парфена.

– Да мы и за Истину это не приняли, – подытожил рассказ Парфен. – Думали, бредит девка. Ан нет. Как я ни старался, ничего у меня не выходило, а раньше по этой части горазд был. Вот Истина и была. А против Истины, как известно, не попрешь.

– Как же ты, – не удержался Антип, – пять лет без девки, что ли?

– Почему же? – лукаво улыбнулся Парфен. – Она же сказала – похожую на меня. А похожих девок много, ох, много…

Кирик залился веселым смехом, одобрительно усмехнулся и Антип.

– Она вроде вон той, Марицы была. Русоволосая, да полнотелая. Несмотря, что четырнадцать ей было. Но вредная – это да.

– Это разве вредная? – Антип заерзал, устраиваясь поудобнее. – Вот я расскажу, как это – вредная…

Он начал издалека. Доната узнала, откуда Антип родом. Как настрадались от тяжелой жизни его прадед и дед. Какой непростой была жизнь отца. Сколько напастей выпало на долю самого Антипа. Также ей стало известно, сколько коров он держит, сколько кур и свиней. Как велик урожай пшеницы и овса. Кроме того, не стал скрывать Антип и подробностей личной жизни: как познакомился с будущей женой и скольких завели детей. У непривычной к такому длинному монологу Донаты голова пошла кругом.

– Кто ж вредным-то был? – в конце концов не выдержал Парфен.

– Да погоди ты, куда торопиться? – спокойно сказал Антип. Но прошло еще немало времени, прежде чем он перешел к сути. – Вот когда умирала мать… А покойница, не к ночи будет помянута, характер тяжелый имела. Со всеми соседями в округе перессорилась, все от нее настрадались. Как мы не холили ее перед смертью, все без толку. Умирала она тяжко, болела долго. А перед смертью Истину сказала брату моему. Говорит: в реке нашей будет больше ума, чем у тебя, Увар.

И он надолго замолчал. Доната ждала продолжения, но его так и не последовало.

– Ну? – после долгой паузы догадался спросить Парфен.

– Что – ну? – не понял Антип. – И все. Истину сказала и умерла.

– А дальше-то что? Как Истина исполнилась?

– Известно как, – пожал плечами Антип, – как всегда и исполняется.

– Ты, Антип, то много говоришь, а то клещами из тебя не вытянешь. Говори уже, как дело потом было.

– Что говорить-то? С тех пор Увар наш малость того, поглупел. А река, того, поумнела, без меры. Но характер у нее, у реки-то, сдается мне, матушкин приключился. Захотел, например, соседский мальчишка в воду нырнуть, а река возьми, да отступи – чуть шею себе не сломал. Или девки собрались искупаться, одежду на берегу оставили, а тут река полноводной сделалась, одежду и унесло. Девки плакали потом, а что же – рубах да юбок не воротишь – голышом в деревню прибежали. А уж без просьбы, без поклонов челобитных за рыбой и не ходи, кукиш с маслом и принесешь только с рыбалки.

Так, за разговорами и вечер незаметно наступил. Как только Гелион застыл у кромки дальнего леса, Якоп – хозяин торгового обоза, дал распоряжение устраиваться на ночлег. Обоз круто свернул вправо, и через некоторое время перед глазами изумленной Донаты предстала поляна, полого спускающаяся к реке. Молодые деревья окружали свободное от кустарника пространство со всех сторон, а дальше – буквально рукой подать – брал начало настоящий Лес. Темно-зеленая, просвеченная лучами заходящего Гелиона, зелень манила девушку. Тоскливо окинув взглядом недоступное величие, Доната спрыгнула с повозки.

Кирик тотчас занялся лошадьми. Разминая затекшие ноги, Доната сняла с повозки котомку. Смирный каурый жеребец повел на нее влажным лиловым глазом и фыркнул. В углах рта у него клочьями свисала пена.

– Ты купаться пойдешь? – больше для вида поинтересовался Ладимир. Марица не отставала от него ни на шаг, и все скалила белые зубы.

– Не пойду, – ответила Доната. Хотя это единственное, чего ей хотелось больше всего.

– Ага, – кивнул головой. – Тогда вещи не потеряй в суматохе.

Сэтими словами он аккуратно положил у ее ног лук, которым разжился в деревне, и одноручный меч. Накануне вечером Ладимир торжественно вошел в комнату с приобретенным оружием и долго рассматривал меч при свете свечей. Потом недовольно нахмурился и убрал меч в ножны. Доната не стала спрашивать, умеет ли он с ним обращаться, и так понятно, не для красоты же купил?

И теперь, глядя на сложенное у ее ног оружие, Доната не спешила поднимать глаза. Ей ни к чему было видеть, как Марица повисла на крепком плече Ладимира.

Устраиваться на ночлег – дело хлопотное. Но и с ним вскоре было покончено. Когда на землю упали сумерки, весело затрещали костры, забулькало в котелках варево. Остро запахло дымом и вареным мясом, щедро сдобренным специями.

Доната все-таки искупалась. Дождалась, когда стемнеет и нырнула в кусты, в заранее присмотренное вдалеке от людских глаз место.

Когда разомлевшие после купания, с блестящими от мытья волосами, Ладимир с Марицей появились у костра, Доната смотрела на огонь и терпеливо дожидалась ужина.

Всадники, так же, как и ехали, устраивались на ночлег отдельно. У них был свой костер и своя компания. Как и у хозяина с помощниками. Не доверяя никому, Якоп дважды обошел поляну, проверил каждую повозку, не преминул собственноручно ощупать все мешки. Что-то прикрыл, что-то наоборот раскрыл. Но поздним вечером угомонился и он.

Языки огня зазывно гладили обожженные бока котелка. Парфен, которому единогласно доверили приготовление ужина, зачерпнул ложку и отправил в рот, проверяя варево на вкус. Бросив в котелок горсть сушеных трав, удовлетворенно кивнул головой.