Черный завет - Ирина Булгакова

– Можешь, – разрешил Ладимир и даже сделал приглашающий жест в сторону стула.

Гурьян по-хозяйски утвердился за столом. Не успела Доната и глазом моргнуть, как перед ней возник кувшин вина и добавилась еще одна кружка.

– Издалека идете?

– Издалека, – кивнул Ладимир, но разговор поддерживать не спешил.

– Что за дела у вас в Гранде? Может, у нас можно их решить? – осторожно поинтересовался Гурьян.

– Нельзя, – ответил Ладимир и опрокинул в рот остатки вина. – Вино у тебя хорошее. Что за виноград?

– Виноград черный, – обрадовано подхватил Гурьян. – Отец только такой выращивает. И цвет хорош, и вкус что надо. Само собой – ухода требует. Но без ухода, как известно, только Желтая трава растет.

– Пойди, найди ее сначала, – не удержался Ладимир.

– Чего? – белесые брови поползли вверх.

– Говорю, и ту сегодня не найдешь. По нынешним временам редкость большая – Желтая трава.

– Это точно. Знахарка наша местная искать замучилась. Знаешь, отрава, она везде отрава. И приманку там, для зверя ненасытного сделать, и духов злых отпугнет, если что.

При упоминании о злых духах, Доната невольно кивнула головой.

– За знакомство, – провозгласил Гурьян и первым поднял только что наполненную до краев кружку.

Ладимир поддержал его, отсалютовав своей.

– А Ариночка не пьет вообще, или только сегодня?

– Вообще, – буркнула Доната. У нее возникло острое желание оставить мужчин одних и подняться в комнату.

– А у вас всегда такой хлебосольный хозяин или только сегодня? – невинно спросил Ладимир.

И даже самый дотошный наблюдать не заметил бы в тех словах издевки.

– Как же иначе? – Гурьян захлопал глазами с такими длинными и пушистыми ресницами, что Доната невольно ему позавидовала. – Я не хотел бы, чтобы вы решили, что мы тут толком и отблагодарить не сумеем.

Он моргнул правым глазом и перед Донатой как по мановению руки волшебницы возникло блюдо со сладкими грибами, от души политыми ягодным соком.

– Два раза перебирала, – шепнула ей на ухо Кира и исчезла, оставив после себя облако сомненья.

Доната задумчиво ковыряла ложкой блюдо и искала приемлемый повод, чтобы отказаться. Но повода не было.

Ее выручил Ладимир.

– Это что же, всем десерт положен, или только девушкам? – спросил он, покосившись на Гурьяна.

– Всем! – облегченно вздохнула Доната. И не успел он оглянуться, как она поставила перед ним собственное блюдо со сладкими грибами. Организм у него молодой, здоровый, справится – если что.

И тут же заметила Киру. Та обратила внимание на перестановку и замерла буквально в нескольких шагах от их столика, переводя взгляд, полный искреннего недоумения с Донаты на Ладимира и обратно. И по тому, как внезапно краска бросилась ей в лицо, Доната поняла, та догадалась, почему вкусный десерт стремительно перекочевал с места на место. Не обращая внимания на окрики, Кира стояла у стойки, не отрывая от Донаты пламенного осуждающего взгляда.

Ладимир уплетал десерт за обе щеки, когда снова заговорил Гурьян.

– Да, мы тут умеем быть благодарными, что мы – нелюди какие? А тем более, что Ариночка спасла многих. Кого от болячек, а кого от бесславия…

Ладимир поднес было ложку ко рту, но тут же положил ее обратно.

– Выходит, я многое пропустил, пока купался?

– Выходит так, – многозначительно улыбнулся Гурьян. – Все хотел спросить, дорогие гости, вы в дороге, безлошадные, не устаете? Нам-то мужикам, привычно, а вот девке – по дорогам бродить, ноги сбивать – не особо приятно.

– А что ей, – сыто опираясь о стол рукой, ответил вместо Донаты Ладимир, – деревенские мы с сестрой.

– Это хорошо, это хорошо, – зачем-то два раза повторил Гурьян. – Я это… хотел спросить: если обстоятельства, там, деликатные какие гонят вас из дому, то я вполне могу… если удобно тебе будет, Влад… Ариночку здесь оставить. Сподручней тебе одному-то в Гранд идти… ты не подумай плохого. Я и жениться могу, если что. Потом, присмотрю за ней, пока ты туда-сюда ходишь. Я страсть как боевых девчонок люблю. В деревне-то у нас таких нет…

Ладимир ждал. Доната с опозданием поняла, что он ждал от нее ответа. Ждал и Гурьян. Пухлые щеки пылали, губы сдвинулись трубочкой, а сильные руки в волнении передвигали кружку с недопитым вином с места на место.

Доната пригладила расчесанные по случаю купания волосы, уже доходящие до плеч.

– Мне нужно в Бритоль, – просто сказала она. – Я не могу остаться.

С этими словами она поднялась, интуитивно полагая, что не стоит делать отказ нелепее, чем он прозвучал, но ее удержал быстрый жест Гурьяна. Он накрыл ее руку ладонью и тотчас убрал.

– Погоди, – глухо сказал он. – Скажу чего. Вы завтра хотите идти?

– Да, – Ладимир за двоих утвердительно качнул головой. – Нам надо спешить.

– Не ходите завтра. Ходите послезавтра. Будет торговый обоз до Гранда. Так безопасней.

– А что, в округе объявились разбойники? – насмешливо поинтересовался Ладимир. – Так с нас и взять нечего.

– В округе объявился мой брат, – обреченно сказал Гурьян, и у Донаты дрогнуло сердце. Некоторое время он молчал. Видно было, не хочется ему говорить, но раз начал – на полуслове не остановишься. – Двоюродный брат. Месяц назад дядя у меня умер. Перед смертью Истину сказал сыну…

Доната увидела, как при слове «Истина» окаменело лицо Ладимира.

– Много, говорит, на свете белом людского дерьма развелось. Так и сказал – людского дерьма… Пора проредить маленько. Вот ты, сынок, и станешь Мусорщиком.

Доната сдавленно ахнула. Нет, никогда не понять ей людей! Такое сказать – собственному сыну! Тут за просто так вырвавшиеся слова и морду набить можно, а за Истину…

– Послезавтра торговый обоз будет, с ним и идите, безопасней…

Он неуклюже поднялся из-за стола, едва не опрокинув пустую кружку.

– Ты… это, – обратился к Ладимиру. – Береги ее, Влад. Раз оставить не можешь.

Ближе к полуночи народ стал расходиться. Поднялись наверх проезжие. Шумная компания молодых людей, разбив напоследок толстостенный кувшин, с трудом вписалась в двери. Весело, привлекая к себе всеобщее внимание, откланялся кузнец. За ним увязались три приятеля, сидевшие за одним столом. В зале остались несколько крестьян, что вели задушевную беседу, да два старика, за которыми уже приходили родные и справлялись «не надо ли до дому проводить?», молчаливо допивали кувшин с вином.

– Пора, пожалуй, – распорядился Ладимир, будто решил в уме сложную задачку, – и честь знать.