Истинная для Ворона - Мирослава Адьяр

Некоторые из них поломаны и вывернуты из земли с корнем, разорваны в клочья и разбросаны по округе ошметками коры и обломками веток. Тут и там видны темные пятна древесной смолы, а в воздухе чувствуется остро-горький запах.

Обычное дело. Когда добычи мало, то хищники начинают поедать друг друга.

Ши проваливается в тягучее беспамятство, а на ее груди расцветает темное маковое пятно.

Медлю всего секунду, пытаюсь собраться с мыслями, но сейчас не до сомнений и обещаний!

Дергаю ворот куртки на девчонке, и в стороны разлетаются крохотные пуговицы. Следом настает черед майки. Она насквозь влажная, пропитанная потом и кровью — сгодится для перевязки на первое время, но лучше поскорее найти сухую и чистую замену. Только бы до корабля добраться, а там уж Бардо займется Колючкой.

Отмахиваюсь от мысли о регенгеле, что настойчиво лезет в голову. Опасно использовать его на такой глубокой ране.

Перебинтовываю девчонку туго, от души. Меня рвет на части, когда она цепляется пальцами за мои плечи и жмурится так сильно, что в уголках глаз копятся слезы.

Касаюсь влажного лба — Ши горит и мелко подрагивает, что-то шепчет и тяжело вздыхает.

Бредит.

Кто знает, вдруг тварь, что ее ранила, — ядовитая? Я даже не успел заметить, что это было. Помню только выстрел и вспышку, сдавленный вскрик Ши. Могло корнем задеть. Или один из охотников оказался достаточно проворным, чтобы добраться до девчонки.

Цепляю на пояс блоки с топливом — чудо, что мы вообще успели их ухватить, — поднимаю Ши на руки и плетусь в сторону от озера. Не хватало еще, чтобы местный кракен выполз на берег ради свежего мяса.

Через какое-то время перебрасываю девчонку на спину и подхватываю под колени, позволяю уткнуться носом мне в плечо. Ши нестерпимо горячая, раскаленная, как сковородка. По несвязному бормотанию понимаю, что она то приходит в себя, то снова теряет сознание, и медленно иду к лесу.

Скорость черепашья, конечно, но до корабля не так уж и далеко. Благо рассвет вот-вот скрутит неугомонные деревья.

— Ты только не вздумай здесь помирать, слышишь? — чуть поворачиваю голову, чтобы увидеть красную макушку Ши. Ее волосы окончательно растрепались и обвивают мои руки и грудь золотисто-медными лентами. Судорожное дыхание щекочет шею, а от каждого отрывистого стона в груди скручиваются холодные узелки. — Просил же остаться на корабле. Просил? Да. Ты согласилась? Да. Вот какого хрена, Ши, а? Какого хрена…

— Ты бы… меня… тоже не бросил, — выдавливает хрипло и упирается лбом в мой затылок.

— Откуда тебе знать? — ворчу и чуть подбрасываю ее — устраиваю удобнее и крепче впиваюсь пальцами в бедра Ши, когда она начинает соскальзывать. — За шею держись, если можешь, ну! Вот откуда тебе знать? Я — наемник, мы вообще люди злые и бесчестные.

Тонкие руки нехотя сцепляются в замок и постукивают по груди при каждом шаге.

— Знаю и все. — Каждое слово рождает эхо глубоко внутри, цепляет крохотные струнки, заставляет прислушиваться. — Ты ведь мог оставить меня в пещере — никто ничего не узнал бы, — но все равно тащишь к кораблю.

— Дура, что ли? — хмыкаю и сдуваю со лба прилипшую прядь волос. — Рана-то не смертельная. Зачем тебя оставлять?

Ох, мать твою, я правда надеюсь, что рана не смертельная.

Нельзя об этом думать.

Нельзя!

Нельзя… но оно само думается.

— У меня дома так бы и поступили.

— Мы не у тебя дома. Лучше помолчи, скоро будем на месте.

Ши недовольно цыкает и прижимается губами к моей коже. Скорее всего неосознанно — просто голову пыталась повернуть и устроиться удобнее, но меня подбрасывает от плеснувшегося в венах жара.

— Странный ты человек, Герант…

— «Странный»? Это ты так пытаешься подобрать синоним к слову «отличный»?

Ши молчит, и мне кажется, что она снова отключилась, но через минуту голос девчонки звенит у самого уха, совсем тихо:

— Может быть…

Когда мы добираемся до лагеря, Бардо уже убрал лампы, а навигатор — русоволосый молодой парнишка, которого я на корабле друга видел впервые, — пришел в себя и ошалело осматривается по сторонам. На виске и лбу несчастного чернеют пятна регенгеля, а правый глаз заплыл и почти не открывается. Хорошо приложился, ничего не скажешь.

Все веселье проспал.

Мне даже жаль Бардо. Он привык летать один, но время от времени брал кого-то в команду. Звездная гильдия не одобряла работу соло.

Держались новички два-три полета, а потом бежали, сверкая пятками, потому что друг имел уникальную способность влипать в неприятности.

Он всегда выходил из них победителем, но молодняк рисковать не любил.

Вот и этот парнишка, судя по выражению опухшего лица, летит с Бардо в последний раз. На Заграйте напишет заявление о переводе, и друга на какое-то время оставят в покое.

Бури только не видно. Не нравится мне это.

— Что с вами произошло?!

— С местными повздорили, — отвечаю и жду, пока Бардо отстегнет от пояса блоки с топливом, — в ее сумке еще пять капсул.

Он удивленно моргает и стаскивает с моей спины Ши.

— Зачем — еще? Мне и этих хватит. Сейчас заправимся, и можно лететь.

Мы с девчонкой переглядываемся. Она закатывает глаза и смотрит так, будто я — провинившийся щенок, но я замечаю слабую улыбку, которую Ши отчаянно пытается сдержать.

Вот же идиот! Сам ошибся, а ее чуть не убили.

Из-за меня…

— «Нам нужно три блока», — передразнивает она, а мне хочется сквозь землю провалиться. Во рту горчит от одной только мысли, что Ши могла и не выбраться. Она слабо хлопает меня по плечу и не может сдержать хриплый смех. — Вот и лечи меня теперь, стрелок!