Опальная жена генерала драконов. Жестокое пари - Нина Новак

Отмечаю, что в спальне светло и чисто, а на широком столе навалены карты и какие-то куски пергаментов.

Сердце щемит и я вспоминаю свою вечную безответную любовь, из-за которой истязала себя в спортивном зале. Петр Фролов — самый красивый и мужественный парень на факультете. Затем успешный бизнесмен. С первой женой развелся, но ухаживать за Лерой не побежал.

Но я ведь гордая, не стала терпеть жесткую «френд-зону» и дистанциировалась. Только вот села на диету, в тайне мечтая похорошеть и когда-нибудь покорить мужчину своих грез.

«Ты умерла»? — спрашиваю я Валери, которая, видимо, что-то вроде призрака.

«Пока не поняла, умерла или нет», — вздыхает голос. — «Но меня выбило из тела при падении. Гадкий ковер».

Я тоже не понимаю — это все-таки сон или правда некая высшая сила привела меня в другой мир?

Да нет, глупости. Напрягаю память, чтобы вспомнить последний час перед этим странным сном, и снова пустота.

Мы с Машей выходим из фитнес-клуба, — повторяю раз за разом как мантру. А что потом?

Подхожу к окну и распахиваю его, впуская в комнату холодный воздух. На дворе, видимо, осень. Свежий колкий ветерок обдувает обнаженные плечи и я ежусь, но ощущаю себя очень живой.

Как будто и правда не сплю, а путешествую по иным измерениям.

А в следующий миг в небе появляются небольшие драконы. Виверны! — подсказывает моя память любительницы фэнтези.

Насчитываю три штуки — черную с горящими зеленым светом глазами, белую со светлой, буквально ледяной радужкой, и красную.

«Я боюсь их. Они тупые», — шепчет голос. — «Не то, что драконы. Мой муж — дракон».

Хорошо я головой ударилась, уже драконы мерещатся. Вздыхаю и поправляю кружева на рукавах. Если лечь, закрыть глаза и расслабиться, мозг перестанет бредить и вернется в реальность.

Черная виверна пролетает совсем близко и неожиданно кожа на плечах и предплечьях начинает гореть. Провожу по ним холодными ладонями, но жжение не унимается, наоборот, я словно раскаляюсь.

Слабость проходит, тело наполняется силой и жизнью.

Наклоняю голову и в ужасе наблюдаю, как по рукам струится серебристая вязь. Похоже на цветочный орнамент, с вплетенными в него рунами.

Вязь проступает на бледной коже всего на несколько секунд и тут же исчезает.

«Что это такое»? — спрашиваю пустоту, но голосок больше не отвечает.

А за приливом силы следует откат — ноги подкашиваются, кружится голова. Ощущение такое, словно весь день таскала мешки с картошкой, а потом меня последним мешком еще и по голове стукнули.

Еле передвигая ноги плетусь к постели и падаю на покрывало. Оно сшито из жесткой ткани, но теплое, плотное. Провожу кончиками пальцев по шероховатому материалу и прикрываю глаза.

Неужели я на самом деле в больнице и мне так плохо, что я даже во сне слабею?

Сердце бьется как бешеное и я кладу на него ладонь, чтобы успокоить. Погружаюсь в ощущения, пытаясь понять, что со мной происходит.

Сама не замечаю, как проваливаюсь в сон, из которого меня выводит все тот же холодный женский голос:

— Мне не нравятся ее новые подруги, Бран. Кажется, бедная пустышка пытается пробудить магию, которой у нее быть не может.

— Очень сомневаюсь в этом, Мариса, — отвечает мужской низкий голос.

Его тембр прошивает меня с ног до головы электрическим разрядом и я быстро сажусь в кровати. Хлопаю ресницами, чтобы согнать сон.

Мариса с хозяйским видом сидит в кресле, а в центре спальни стоит здоровенный брюнет.

Под его темным взглядом ощущаю себя голой и непроизвольно складываю руки на груди.

Молодой мужчина красив как бог и от этой мрачной красоты охватывает дрожь.

— Я очень надеюсь на твое благоразумие, Валери, — тянет он.

Так-так, меня обвиняют в том, что Валери пыталась вызвать магию... а она пыталась.

Карту я надежно спрятала в декольте, теперь главное, чтобы муж не обнаружил... Мысли путаются после сна, да и вообще мозг отказывается принимать сказочную бредятину.

— Я... я... — поднимаю глаза к потолку. — Я смирилась с тем, что пустышка, — придумываю на ходу, но очень уж не нравится мне ситуация, в которой оказалась.

И в коротких комментариях призрачной Валери будто что-то не сходится, что-то царапает.

— Мариса, выйди, — вдруг приказывает этот... Бран.

Рыжая подскакивает с кресла и сверкает глазами, но тут же усмиряет гнев. Кривит алые губы и цедит:

— Я хорошо отношусь к Валери. И молю богов, чтобы мои подозрения оказались необоснованными.

С этими словами она вздергивает подбородок и выходит из комнаты.

Остаюсь наедине с мужем в его спальне и начинаю нервничать. Я, вероятно, в коме, но какая-то она очень реальная.

Бран трет большим пальцем щетину на подбородке и я лихорадочно призываю тонкий «голосок», просвещавший меня по поводу реалий этого мутного кошмара.

Но голосок затих и я гадаю — а Валери и ее муж делят постель?

Глава 3

Так делят они постель или нет?

Судя по реакции организма и сладкой тяжести, возникшей внизу живота, делят. В моем кошмаре кукольная Валери с ума сходит по мужественному генералу.

— Не ожидал увидеть тебя тут, жена, — задумчиво проговаривает Бран, скользя взглядом по моему телу.

Особой любви в этом взгляде нет, но и равнодушным я бы его тоже не назвала.

Что же, приходится откинуть мысли о том, бред это или реальность, так как лежать тут перед ним в любом случае плохая затея.

Быстро встаю и, расправив розовые складки на юбке, обнаруживаю, что намного ниже «мужа». Он прямо как скала.

— До свидания... хм, генерал, — замечаю вежливо.

— Снова пропустишь обед? — вскидывает он смоляную бровь.

— Обед? А мне сказали на нем не появляться, — недоумеваю и выкладываю все как есть.

— Мариса сказала? — Бран мрачно смеется.

У него выразительное лицо, взгляд горящий, живой. И он полная противоположность Фролову — холодному блондину с римским профилем.

— Я, пожалуй, пойду, — улыбаюсь и приседаю в реверансе, вызвав на лице мужа легкое удивление.

Да, я просто пытаюсь быть вежливой... даже во сне.

Но генерал неожиданно хватает меня за руку и притягивает к себе. Тонкая талия оказывается в плену стальных рук и я вскрикиваю. Не успеваю опомниться, как меня приподнимают и подтаскивают к распахнутому настежь окну.

Каблучки царапают паркет и... Ох... генерал со всего размаха сажает меня на узкий подоконник.

Думаю — сейчас вывалюсь наружу, и хватаюсь руками за раму.

В груди дыхание спирает от страха, когда боковым зрением цепляюсь за синие