Голем в оковах - Пирс Энтони

Вечером путники вступили в тоннель.

Кони-призраки не последовали за ними; убедившись, что все в порядке, они предпочли остаться на поверхности. Тусклое свечение грибов помогало двигаться кентавру и человеку, не слишком раздражая Храповика.

Создавалось впечатление, будто вабанки устроили освещение как раз в расчете на подкроватное чудовище, хотя, возможно, грибы размножились в подземелье сами по себе. В любом случае, наличие света было на руку всем – это казалось еще одной удачей.

Гранди двигался впереди – в темном проходе Храповик чувствовал себя увереннее остальных. Честеру и Бинку, с их громадными неуклюжими ножищами, приходилось держаться куда осторожнее. Уже не в первый раз голему пришлось признать, что, порекомендовав ему именно этого скакуна, добрый волшебник поступил мудро. Многие советы Хамфри поначалу представлялись нелепыми, но в конечном итоге неизменно оказывались весьма полезными.

Несколько раз извилистый тоннель резко забирал вниз. Казалось, до дна Провала осталось совсем чуть-чуть, но тут дорога выравнивалась, а то и начинался подъем. Древние вабанки будто специально прорыли свой ход весьма замысловатым манером, возможно, для них это являлось формой художественного творчества.

За одним из поворотов в стене обнаружился пролом, откуда забрезжил свет луны. Храповик съежился. Лунный свет не представлял для него смертельной опасности, но подкроватное чудовище не одобряло свет в принципе.

Чуть помедлив, Честер выглянул наружу – и присвистнул.

Одолеваемый любопытством, Гранди слез с Храповика, вскарабкался на плечо кентавра и заглянул в дыру.

Высоко в небе светила бледная луна, а внизу открывалась глубочайшая, внушавшая ужас бездна. Голова у голема пошла кругом, и он свалился бы вниз, не подхвати его сильная рука кентавра.

– Надо стоять на земле всеми четырьмя копытами, прежде чем высовываться, – проворчал Честер.

Копыт у Гранди не было, тем более четырех, однако правота кентавра почему-то не вызывала сомнения. Голем спустился вниз и снова взобрался на Храповика. Заглядывать в пропасть его больше не тянуло.

Уже близилась полночь, когда сверху донесся странный пугающий звук, – нечто среднее между свистом и завыванием. Путники остановились.

– Там кто-то есть! – встревоженно воскликнул Гранди.

– Ничего страшного, – беспечно отмахнулся Бинк.

– Откуда ты знаешь? – спросил голем.

Бинк лишь улыбнулся и пожал плечами. Видимо, у него был резон для подобной уверенности, но голем не мог понять, на чем она основана, и это вызывало досаду.

Звук приближался, и через некоторое время в проходе появилась темная тень. Гранди отпрянул, Честер выхватил меч, лишь Бинк сохранил невозмутимое спокойствие.

Приближавшееся животное несколько уступало ростом кентавру, но было массивнее. Передние лапы страшилища заканчивались здоровенными когтями. Разминуться в тесном проходе не было ни малейшей возможности; странное существо неуклонно двигалось вперед, столкновение казалось неизбежным.

– Давайте дадим вабанку пройти, – сказал Бинк, – он не опасен.

– Вабанку? – переспросил Гранди.

– Ну да. Точнее, его призраку.

Тем временем животное надвинулось на кентавра.., и прошло сквозь него. Тем же манером оно миновало Бинка и Гранди – голем даже не ощутил соприкосновения. Они действительно повстречались с призраком.

– Думаю, – заметил Бинк, – цивилизованные вабанки испугались бы не на шутку. Наверняка они боялись своих призраков так же, как люди боятся своих.

Честер молча вложил меч в ножны. Рука его подрагивала.

Гранди прекрасно понимал кентавра. Он и сам оробел, хотя никакой опасности не было.

У всех живых существ есть призраки, так почему бы им не быть у вабанков? И неудивительно, что призраки не покинули тоннель вместе с живыми, – привидения в большинстве случаев предпочитают обитать там, где их настигла смерть. Все было ясно, кроме того, куда и почему удалились сами вабанки. Этот вопрос по-прежнему оставался без ответа.

Ближе к рассвету путешественники достигли дна Провала. Они пристроили кровать в уютной темноте тоннеля, а сами принялись готовить еду.

– Эй, Гранди, – обратился к голему Честер, – если услышишь топот драконихи, мигом беги к нам. Кроме тебя, с ней говорить некому.

Гранди улыбнулся, ощутив себя важной персоной. Никто, кроме него, не мог достичь взаимопонимания с провальной драконихой, а отсутствие взаимопонимания могло привести к ужасным последствиям.

Дно Провала отнюдь не являлось безжизненным каменистым ложем. Там росли кусты и деревья, с которых можно было нарвать плодов.

Другое дело животные – ими в ущелье и не пахло. Если какое и попадало случайно вниз, то тут же отправлялось в драконью пасть. Долгое время люди считали провального дракона чуть ли не стихийным бедствием, в существовании которого не видели ни малейшего смысла. Однако со временем стало ясно, что лишь бездонный Провал с обитающим в нем драконом способны оградить Ксанф от несчетных волн вторжений обыкновенов, существ куда более опасных, чем любое чудовище. Когда накатилась Последняя Волна, именно Провал стал главной линией обороны. Гранди поневоле задумался о том, как премудро устроен Ксанф: многое из того, что кажется ненужным и даже вредным, на самом деле приносит немалую пользу.

Перекусив, путники улеглись спать. Около полудня земля вокруг задрожала, словно вновь приближался невидимый великан. Но звук был иным – топот сочетался с громким пыхтением. Не приходилось сомневаться, что по дну Провала движется дракониха. Вся компания переполошилась. Гранди метнулся к створу тоннеля. Настал час его славы.