Братство. Крест и клинок - Александр Нежинский

В общем, бдить в эту ночь нам надлежит особо. Понятно, что везде не поспеть, всего не «перекрыть». Потому формируем мобильные группы и распределяемся по тем местам, откуда в последнее время были «сигналы» о разных странностях, бесовщиной отдающих, или, тем более, о прямой активизации нечистого племени. К слову сказать, в этом году таких печальных вестей особо много. Так что – укрепиться духом, вооружиться Святым Честным Крестом и молитвой… Ну, и об остальном не забыть, конечно. И быть готовыми ко всему!

Да… И вот еще что… Вы по большей части люди мирские, обетов не принимали. Мужики, слава тебе, Господи, здоровые, и естество мужское своего требует. Вот только упаси вас Бог от повторения того, что в прошлую Купальскую ночь кое с кем приключилось! Сраму набрались – по сей день вспомнить противно.

– Это вы о чем, святой отец? – вопрос «из зала» был задан тоном более чем заинтересованным.

– О том, о том, голуби мои, агнцы кроткие… Ваньку-то не валяйте, не включайте дурня. Можно подумать, хоть один из вас об этой срамной истории – да не знает! Ни в жизнь не поверю! – отец Михаил от души погрозил собравшимся пальцем. – Ну, а уж коли пришла охота, так напомню. Что, брат Сидор, голову-то повесил?! И ты, Витюшенька, глазоньки-то не прячь! Кто год назад табун голых девок по лесу гонял? Кого потом пришлось из райотдела забирать с позором, расписки писать в том, что вы не извращенцы?! Что ежегодное выездное собрание женского нудистского клуба «Купальница» сорвали исключительно по недомыслию и сиволапости? Чуть ли не дурачками деревенскими, с которых и спросу-то нет, вас выставлять?! Ась?! Что молчите?

– Ну-у-у…Ты-ы-к мы, батюшка, ошиблись… подумали, что они… ну-у… эти… – здоровенный бугай, с кулаками побольше Лешиной головы, названный ранее отцом Михаилом «брат Сидор», возвышаясь над столом, похоже, под землю был готов провалиться от смущения. Судя по всему, за историю, озвученную сейчас в трапезной, отдуваться ему приходилось далеко не в первый раз.

– О чем ты там думал, какие тебя, понимаешь, мысли обуревали, когда ты их, прости Господи, задницы голые из-за кустов разглядывал – то ты духовнику своему на исповеди рассказывай. Если он слушать не побрезгует… А мне кончай голову дурить, что за русалок или иную нечисть их принял, хватит уже! Был бы еще по первому году в Братстве, так я бы, может, и поверил, что ты по неопытности самых обычных баб дурных с водяницами или ведьмами на шабаше перепутал.

– Так они ж это… вырядились… плясали там, – брат Сидор из последних сил пытался что-то возражать.

– Вырядились?! Ну, если верить милицейскому протоколу, который мне лично читать пришлось, а я ему верю в данном случае, то одеты они были максимум в венки на головах, да и то не все! Плясали, говоришь?! Вот именно! Машин их, из которых музыка орала, ты, стало быть, не заметил?

– Так машины с другой стороны стояли! Я их увидел… потом…

– Ну да, увидел! И выводов не сделал?! Мне, конечно, самому иногда, когда за рулем еду, так и хочется кое-кого на «Лексусах» или «Кайенах» святой водой покропить – за те вещи, что они на дорогах творят. Но чтоб нечисть лесная или речная на джипах каталась – то виданное дело? Ну, ладно – крестов на них не было… Так это сегодня сплошь и рядом, увы. А если и было подозрение, что ведьмы, так что, забыл, какие молитвы прочитать, чтоб сущность их проявилась? Отшибло память-то, понимаю… Так глаза прикрыть надо было – и помолиться!

– Да понял я, батюшка, не зразу, конечно, что никакая это не нечисть, – брат Сидор, почувствовав полную бесполезность дальнейших запирательств, решил, что ничего кроме чистосердечного раскаяния его от дальнейшего «разноса» не спасет.

– Так чего ж ты тогда все равно за этими дурехами визжащими по лесу бегал?!

– Успокоить хотел…

Вся трапезная дружно грохнула хохотом, от которого чуть не рухнули потолочные балки.

– Успокоить!? Ну да – такой, как ты, в лесу да ночью успокоит, пожалуй. Навечно… Слава богу, ума хоть хватило оружия не доставать. А то лепили бы из вас в протоколах не вуайеристов, а маньяков-потрошителей. Чего уж лучше…

Отец Михаил, умаявшись говорить, взял паузу и потянулся за кружкой с морсом. Тем отчетливей в наступившей тишине прозвучал шепот на галерке:

– «Вуайеристы»… Ух ты, какие слова батюшка знает!

Со слухом у отца Михаила все было в порядке, так что к комментатору он развернулся моментально:

– Знаю, представьте себе! Я вообще много чего знаю, того, чего и не хотелось бы вовсе. Приходится – когда с такими вот охламонами дело имеешь! А знаете ли вы, каких трудов стоит каждый раз вас выпутывать из историй, в которые вы вляпываться умудряетесь?! Да, есть люди, которым о нас и нашем служении известно – и в милиции, и в других структурах… Иначе – никак. Уж больно много шуму от некоторых наших дел бывает, много следов ненужных остается, которые как-то объяснять надо. Да только мало их очень, этих посвященных. И одно дело беспокоить их, когда это действительно нужно, а другое дело – по таким вот случаям. Так что думайте… головой желательно – дабы не усложнять жизнь сверх необходимого. Себе – и прочим. В общем, нечего тут дальше разговоры разговаривать. Подходите по очереди к отцу Марку – у него списки, кто в каких группах. И – с благословением Божиим по местам, какое кому достанется.

Есть свое очарование в маленьких городках, даже, скорее, местечках – уровня райцентра и поменьше. Тихо, зелено, не лезет в глаза назойливая реклама во всех своих самых дурацких видах, не слепят вывески магазинов, в которых собрана тысяча и одна вещь, без которых человек прекрасно может обойтись всю свою жизнь. А воздух, воздух! Это ведь не та угарная смесь, которую вынуждены ежедневно вдыхать жители мегаполисов, состоящая на девяносто процентов из продуктов отработанного в десятках и сотнях тысяч автомобильных двигателей топлива, а на остальные десять – из чего-то такого, о чем лучше и вовсе не знать. Шагая по нешироким улицам отходящего ко сну городка, Алексей с удовольствием ловил запахи цветов из многочисленных палисадников, разогревшейся за день на солнце древесной листвы и еще чего-то неопределимого, но щемяще напоминающего о детском лете в деревне. Улицы пустели, светящихся окон и громких звуков вокруг становилось все меньше. Правда, откуда-то еще доносились голоса явно «хорошо сидящей» компании, где-то еле уловимо звучала музыка – причем не привычный в городе «долбеж по мозгам», а что-то и вправду мелодичное. Из какого-то двора слышен был еще даже смех детишек, загулявшихся по поводу кажущихся в эту пору бесконечными каникул.

В городок они приехали под вечер вчетвером. Оставив машину на стоянке в центре, разбились на «двойки» и отправились в «пешее патрулирование». Леше в напарники – старшие, естественно – достался брат Сергей, немолодой уже мужчина, ближе к «полтиннику», не утративший, несмотря на возраст, ни спортивной подтянутости, ни явно сквозившей время от времени в повадках армейской выправки. Человеком Сергей был немногословным, что, в общем, Лешу вполне устраивало. Чесать языком в этот умиротворяющий летний вечер как-то и не тянуло. Хотелось наслаждаться покоем и тишиной, не забывая при этом, конечно, внимательно осматривать окрестности на предмет любых вещей, могущих вызвать у братьев интерес или подозрение.