Слепой - Вера Петрук

Она уже не вырывалась, покорно повиснув на руках Даррена и Карра, которые из последних сил выжимали из себя остатки мужества. Наверное, они решили, что прокляты на всю оставшуюся жизнь.

Отодвинув ножом спутанные пряди с лица девушки, Арлинг с удивлением обнаружил, что она молода и очень недурна собой. Впрочем, ведьме полагалось быть красивой. Вид портил покрасневший от слез нос и исцарапанные ветками щеки, но здесь, в распадке у болот, это лишь придавало ей очарования. Особенно ему понравились глаза. Большие, обрамленные густыми ресницами, с черными, как болотная топь, зрачками. И взгляд у нее был притягательный – затягивал в себя, словно омут.

– Вот уставилась, страхолюдина, – голос Карра вернул его на землю, правда, Арлинг не сразу сообразил, кого тот имел в виду. – Что ты с собакой сделала? Отвечай, мерзавка!

– Она меня напугала! Я подарила ей ленточку.

Арлинг и не предполагал, что к прекрасному лику ведьма обладала еще и ангельским голосом. Дьявольские силы! Может, он уже заколдован и ничего не понимает, но охота на кабанов превращалась в самое интересное в его жизни приключение.

– Сама дура, и нас за дураков держишь? – не унимался Карр. – Куда кабана дела? Уж не порчу ли навести собиралась? Смотрю, принарядилась подобающе.

– Пустииии! – заголосила девушка, и по ее лицу покатились прямо-таки гигантские слезы.

– Постой, – вмешался Даррен, видя, что Карр собирается влепить ведьме пощечину. – Кажется, я знаю ее. Это дочка деревенского мясника – Магда. Она сумасшедшая. Люди говорят, в детстве ее ударило молнией, вот с тех пор она с головой и не дружит. Старый Фадуна жаловался, что она часто в леса уходит, а потом ее по нескольку дней ищут. Сегодня она далеко забралась.

– Басни все это, – фыркнул Карр. – Любой лесничий скажет, что здесь ведьмины чащи. Если ее до сих пор не повесили, то она очень умело притворялась. Вот и раскроем мастаршильдцам правду, кто их скотину портит. Кровища там, в кустах, ее рук дело. Она нашего вепря сама убила и использовала по назначению.

– По какому такому назначению? – не понял Даррен.

– Съела, – отрезал Карр, едва успев увернуться от зубов девушки, которая попыталась укусить его за руку.

– Вот сука! Нечего с ней возиться. Эй, Арлинг, ты чего?

Регарди оперся рукой о поваленный ствол дерева-гиганта и мечтательно смотрел на темные тучи, стремительно бегущие в окнах между кронами вечнозеленых елей.

– Что? – не понял он, рассеянно скользнув взглядом поверх голов согдиан.

– Не смотри на нее, – нервно сказал Карр. – Еще приворожит. Я слышал, такие могут. Они дьявольские отродья, им все что угодно может прийти в голову. Давай вздернем ее на этом дереве, будет знать, как портить благородным господам охоту.

– Ты, наверное, прав, – протянул Регарди, поняв, что собраться с мыслями стало чертовски трудно. – Признавайся, красавица, ты меня заколдовала?

Тон получился игривым и несолидным для такого знатного человека, как он. Арлинг вообще не то собирался сказать. Слова повисли в пустоте, столкнувшись с непониманием в глазах согдианцев и с вопросом, вспыхнувшем во взгляде ведьмы.

– А ты хочешь? – вдруг спросила она, перестав дергаться в руках Карра.

Вопрос застал Арлинга врасплох, и он впервые в жизни не нашелся, что ответить.

– Эй, оставьте девчонку в покое, – вмешался Даррен. – Мы на кабана пришли охотиться или на ведьм? Гоняемся за какими-то призраками. Белый секач… Это ж надо было так себе голову заморочить! Ты, наверное, зайца подстрелил, а про вепря солгал.

– Кровь! Ее было много! – яростно запротестовал Регарди. – Я что, по-твоему, слепой, не могу кабана от рысака отличить?

Одних слов ему показалось недостаточно, и, подскочив к Даррену, он толкнул его в грудь, попытавшись свалить на землю. Почему-то ему стало очень важно, показать, кто здесь главный. Даррен терпеть не стал и со всей силы пихнул его в ответ. Не ожидав отпора, Арлинг не удержался на ногах и отлетел в заросли багульника, плюхнувшись спиной в болотную жижу.

Сначала он услышал странный звук, не похожий ни на ветер, играющий в кронах елей, ни на человеческие голоса, которые могли принадлежать другим охотникам. Поняв, что увяз в трясине всем телом, он поднял глаза и увидел самое страшное зрелище, какое не смог бы представить, даже если бы сильно напился. В паре метров от него, в темноте зарослей, притаился снежный вепрь, который казался чудовищем из ночных кошмаров. Так как Регарди лежал на спине и смотрел через голову, то ему показалось, что кабан топчет копытами небо. Белая, с кровавыми подтеками щетина стояла дыбом, узкие щелочки глаз извергали огонь, а острые, отточенные до филигранной остроты клыки торчали из оскаленной пасти едва ли не на локоть в длину. Секач стоял неподвижно, изредка роняя из пасти белую пену, оседавшую на влажную землю снежными хлопьями. Страшнее всего было то, что зверюга смеялась – тихо, едва слышно, но Арлинг запомнил этот издевательский смех на всю жизнь.

«Его вижу только я», – догадался Регарди, чувствуя, что от страха язык прилип к нёбу, не давая крику вырваться наружу. Охотничий нож он где-то потерял, а до лука с колчаном было не дотянуться.

– Ох-хо-хо! – сказал кабан, и, наклонив морду к земле, побежал на него мелкой рысью. Торчащие в стороны клыки-ножи приближались с неуловимой быстротой.

«Неужели они там все оглохли», – подумал Арлинг и отчаянно дернулся, пытаясь выбраться из жирной грязи. Это судьба, фатум. Вепрь целился ему в глаза, собираясь вначале ослепить врага. Ужаснее смерти Регарди не мог представить.

– На помощь! – голос наконец-то вернулся, но было поздно. Дыхание зверя уже оседало на лице вонючими каплями.

Ведьма упала на него всем телом, вылетев из кустов так внезапно, что он не понял, что удивило его сильнее – ее неожиданное появление или непонятное поведение секача, который на всей скорости вдруг развернулся в другую сторону, едва не задев лицо Арлинга задними копытами. Его накрыло волной жидкой грязи, которая густо облепила лицо и набилась в рот. Регарди казалось, что от крика он сорвал горло. Хохотнув напоследок, зверь гордо скрылся в густом валежнике, словно король, даровавший жизнь врагу.

Когда Даррен и Карр с перепуганными лицами вломились в кусты, Магда все еще лежала на нем, тщетно пытаясь встать – со связанными руками это было непросто. Он же подняться даже не пытался.

– Глупый белый, – пропыхтела она и виновато улыбнулась Арлингу.

Регарди улыбнулся ей в ответ и вспомнил, что может дышать.

– Ты в порядке? – запыхавшийся Даррен был белым, как мел. – Эта идиотка словно взбесилась! Цапнула меня за руку.

Он принялся энергично поднимать Магду, очевидно, полагая, что ведьма собиралась покусать и Арлинга тоже. Еще не пришедший в себя Регарди неожиданно вцепился в девушку. Даррен не удержался и, потеряв равновесие, плюхнулся рядом в грязь. Нападение кабана уже казалось страшным сном, который, как положено, испарился при первых лучах солнца. Им, конечно, был не Даррен. Арлингу светила прекрасная незнакомка. Ошметок грязи отлетел от подошвы сапога Регарди и приземлился точно меж глаз согдианина, налепив ему искусственную горбинку. Первой расхохоталась Магда. Ее смех звучал так беспечно и искренне, словно она оказалась в кругу лучших друзей. Глядя на нее, развеселился и Арлинг, чего нельзя было сказать о его товарищах.