Тайный сыск царя Гороха - Андрей Белянин

– Что вы знаете о перстне с хризопразом царя Гороха?

– Ничего! – спустя какое-то время проквакала самая большая жаба.

– Плохо дело… – сплюнула Яга. – Никто ничего не знает. Минуточку, а вы точно все здесь?

Прошла перекличка. Оказалось, что одной, особо умной гадюки, еще нет. Опоздавшая приползла буквально в ту же минуту. Услышав, из-за чего весь сыр-бор, она встала на хвост и гордо прошипела:

– Я знаю!

По мановению руки бабки все остальные резво разбежались.

– Говори.

– Перс-с-тень с хрис-с-зопразом очень древний. Еще моя матуш-ш-шка говорила, будто бы ее матуш-ш-шка рас-с-с-сказывала о том, что от с-своей матуш-ш-ш-ки с-с-слышала… хрис-с-зопраз в нем не прос-с-стой, а волш-ш-шебный! Ежели перс-с-стень на мизинец надеть, то любое колдовс-с-ство нас-сквозь видно. Ни личина, ни морок, ни чары злодея не с-с-спасут. Хрис-зопраз с-с-своему хозяину чудес-с-с-сное зрение дарует.

– Ну, спасибо тебе, змея-красавица! – благодарно кивнула Яга, и гадюка плавно исчезла в щели забора. – Все слышал, Никитушка?

– Если бы не присутствовал лично, то ни за что бы не поверил в такое! Животные говорят по-человечески…

– Так ведь то братья наши меньшие.

– Это я помню еще со школы. Значит, перстень мог бы помочь нам узнавать шамаханов, какую бы личину они ни приняли. Именно из-за этого он и был украден. Вся затея с похищением сундучка, полного золотых монет, должна была лишь отвлечь от главного. Как вы думаете, бабуля, в столице сейчас много шамаханских шпионов?

– Дык как узнаешь?.. Ох ты ж, шумят у ворот! Небось, стрельцы пришли… Пойдешь дьяка брать?

– Пойду. Митьку с собой возьму, на свежем воздухе быстрей протрезвеет.

– Поспешай, сыскной воевода, а я к царю пойду. Ночь-полночь, да дело слишком спешное, государственной важности!

– Предупредите Гороха, чтоб был начеку, но общую мобилизацию проводить рановато. Я не хочу, чтобы преступники засуетились и легли на дно. Нам надо всех захватить врасплох, а для этого необходимо найти перстень с хризопразом и проверить всех граждан столицы. В первую очередь просветить все царское окружение, войска, купцов. Обязательно приезжих, особенно дипломатический корпус, среди них вечно оказываются шпионы. Если что срочное – я у дьяка.

Баба Яга по-военному вытянулась, отсалютовала мне помелом и пошла на дело. Я, в свою очередь, кликнул «вечно готового к героической службе Отечеству»:

– Митька, захвати с собой оглоблю – будем брать гражданина дьяка думного приказа Филимона Груздева.

Надежный отряд в два десятка стрельцов уже ждал нас за воротами. Лица у всех серьезные, фитили зажженные, бердыши заточенные. Парни знали – идут не на увеселительную прогулку. Если в боярском овине обнаружен военный склад и молельня шамаханов, то кто даст гарантию, что в следующий раз мы не наткнемся на штаб врага, диверсантов, террористов или даже вступившие в город боевые части противника. Трусость в те времена была редкостью, похоже, больше всех волновался я сам. Митяй маршировал рядом, легко помахивая здоровенным двухметровым колом, как дирижерской палочкой:

– Эх, до чего ж люблю я свою работу! Вот уж служба так служба!.. Следствие вести, улики собирать, следить, преступников ловить, в тюрьму сажать – ох и весело! Батюшка участковый, а дьяка-то сразу в темечко бить али в ухо?

– Ты что, обалдел?!

– А, понял, виноват, исправлюсь! Стало быть, не дубиной, а кулаком?

Я посмотрел на него так выразительно, что мой напарник стушевался, сбил шаг и, скромненько потупив очи, тихо спросил:

– Ну хоть один щелчок-то ему в лоб можно?

– Рукоприкладство строго запрещено работниками органов, заруби себе на носу! – ласково пояснил я. – Бить подозреваемого неэтично, но ты вправе применить силу в трех случаях: если опасность угрожает тебе лично, или лично мне, или рядовым честным гражданам. Только не превышай меру необходимой самообороны. Помни, преступник – тоже человек, и его надо доставить в отделение живым.

– Не извольте беспокоиться, батюшка участковый, все исполню в точности как велено! Пусть он, злодей, хоть зуб вам покажет, я его враз таким живым в отделение доставлю… Он пожалеет, что не с медведем дрался. Я из него столько колобков поназамешиваю…

Пришлось махнуть на него рукой, придем на место – уж там и разберемся. Если надо арестовать одного дьяка, то для этого и нас двоих много. А если там шамаханы, то пусть парень потрудится от души. С такими мыслями мы незаметно дотопали до жилья предполагаемого преступника. Из-за соседних заборов и домов тихо вышли около десяти стрельцов, отряженных на тайную слежку за дьяком.

– Часа три, как вошел, – доложил мне старший. – Бежал, ровно его сам черт за пятки хватал. Как двери запер, так наружу уже и не выходил, свет в окошке по сию пору горит. Боле никого подозрительного не видали, ни из дома, ни в дом. Что прикажешь, сыскной воевода?

– Окружить дом. Я, мой помощник и еще пять молодцов производят задержание. Остальные осуществляют работу группы прикрытия. При первом же признаке появления шамаханов или иных противников – действовать по обстановке. Все по уставу, один предупредительный выстрел вверх, после чего, в случае неподчинения приказу, – прицельный огонь на поражение.

– Смилуйся, батюшка… – опешили стрельцы. – Да ежели мы в воздух палить будем, так, пока наше ружье перезарядишь, все враги разбегутся!

– Не лишено логики, – вынужденно признал я. – Тогда просто кричите: «Стой! Стрелять буду!»

– А как встанет, так и стрелять?

– Все, юмористы! Шутки в сторону. Всем разойтись по местам и выполнять задание. Митька, выбери пятерых – и за мной!

Все взялись за дело так, будто репетировали два года. К тому времени, как мы постучали в дверь, весь дом был надежно оцеплен двойным кольцом суровых стрельцов, наставивших стволы. Если выстрелят все разом, то наверняка превратят домик в решето, покрошив нас вместе с шамаханами. Поправив фуражку, я деликатно постучал:

– Гражданин Груздев! Откройте, пожалуйста, – милиция.

В ответ гробовое молчание. Мы переглянулись.

– Гражданин Груздев! Я требую, чтобы вы открыли дверь. У нас есть ордер на обыск и арест.

Тот же результат.

– Предупреждаю, что в случае неподчинения законным властям мы будем вынуждены ломать дверь.

Поскольку изнутри по-прежнему не донеслось ни звука, я постучал еще раз, больше для очистки совести, и кивнул Митяю. Он навалился плечом, крякнул, нажал, раздался треск досок. Мой напарник рухнул внутрь поверх выдавленной двери. Мы ворвались следом, пройдя прямо по его спине. В доме было четыре комнаты, дьяка Филимона не оказалось ни в одной…

– Нет его… – недоуменно развел руками Митяй. – Мы со стрельцами ужо и в печку заглянули, и под лавки, и в сенях, и на чердаке глядели, – как сквозь землю провалился!