Правила боя. Исток - Анна Московкина

Но благополучно не получилось.

Баржа причалила к пристани, народ, готовящийся к выходу, тут же устроил толкотню. Все желали поскорей покинуть судно и оказаться на твердой земле. Кто выводил лошадей, кто командовал грузчикам выносить скарб, кто просто толкался, стараясь пробиться вперед, на пристани уже сучили ногами торопящиеся начать путь, а сходни все не спускали. Но я не двигалась с места, растерянно ища глазами колдуна.

Выждав около получаса, я пошла к каюте смотрящего, хотела было постучать в дверь, но замерла, услышав разговор.

— Я хорошо тебе заплачу.

— Не нуждаюсь в деньгах.

— Зря отказываешь, ведь каждый имеет цену. Могу предложить кое-что поценнее денег.

— Например?

— Что скажешь о твоей подружке? Как ее там — Лита? Лета?

— Не знаю такой. — Говорил явно Майорин, приглушенно и хрипло, будто на его шее опять завязалась петля конопляной тетушки.

— Летта! Не скажу, что в моем вкусе, но и на такую любители найдутся. Особенно волосы хороши, белые… Не часто встретишь симпатичную альбиноску.

— Альбиносы чаще уродливы. Это мутация. — Но голос колдуна выдал, собеседник его задел.

— Кого выберешь? Девку, которую знаешь чуть больше месяца, или давнюю подругу?

— А с чего я должен выбирать? Проще меня убить и взять обеих!

— Быстро соображаешь, колдун. Кто за дверью? Проверь, Хегг.

Я метнулась в сторону и, когда заскрипели петли двери, уже схоронилась в соседней каюте. Светец погасили, но по ровному дыханию я поняла, что в комнате не одна.

— Никого! — крикнули снаружи.

— Проверьте соседние комнаты.

Времени на раздумья не было. В каюте умещался узкий тюфяк, светец на стене и низкий прибитый к полу столик, и до того и до другого можно было дотянуться руками. Нашарив спящего, я откинула одеяло, нырнула под него, накрылась.

Дыхание прервалось, человек рядом вздрогнул, проснувшись.

— Дернешься, и ты покойник, — прошептала я, подкрепляя слова ножом, нацеленным ему в живот.

— Кто ты?

— Твоя подруга, мы вместе провели ночь, забыл? — Нож натянул острием ткань рубашки.

— Теперь припоминаю.

— Эй! — Дверь распахнулась, светец в руках наемника разом осветил всю комнатушку. Я вжалась лицом в тюфяк, стараясь дышать как можно ровнее. Казалось, стук моего сердца слышно в Роканке, оно будто решило разорвать слишком тесную грудь. — Опля! Извиняй, батя! Помешал, каюсь.

— Вон, нахал! — гаркнул мой спаситель. — Разрази их гром, как посмели, бесы?!

— Тут чисто! — донеслось из коридора.

— Обыщите корабль, найдите девку! Ну, колдун, ты у меня сейчас получишь! Никого не выпускать.

— Интересно, а верховодящий тоже в доле? — задала я самой себе вопрос.

— Он даже не понимает, что происходит. Может, уберешь нож?

— Что-то я вам не доверяю. — Я откатилась на другой край тюфяка и вскочила, держа нож на изготовку.

— Я, по крайней мере, не пытаюсь тебя заколоть. — Он зашуршал покрывалом.

— Не двигайтесь!

— Светец дай зажечь! — Наплевав на мои угрозы, мужчина поднялся. Чиркнуло кресало, и комнатушка озарилась неровным светом. Верховодящий баржи пытливо на меня уставился, в неверном свете масляного светца вид у него был как у старого пирата. Рубашка, кроенная по-грионски, — распашная как куртка, стягивающаяся на спине тесьмой. Сейчас тесьма была распущена, и на впалой груди, под седыми волосами медленно текла тонкая струйка крови. — Рассказывай!

— Идите к лешему! — буркнула я, убирая нож.

— Выйдешь в коридор, и тебя мигом схватят. Мастер Дорв.

— Кто это?

— Я! — Дорв лаской бросился вперед, метя по руке — выбить нож, а ногой подцепил мою щиколотку, роняя на пол. Да, Майорин был намного быстрее. Нога взметнулась мигом раньше и пяткой пришлась по босой ступне верховодящего, рука ушла вниз и влево. Мужчина отскочил к стене.

— А я из Инессы, вам должно быть стыдно.

— С чего бы!

— На гостей бросаетесь!

— А гости тычут мне ножом под ребра, рубашку испортила.

— Что же вы еще не на палубе? Не командуете сходом?

— Мы причалили?

— Представьте себе!

— Хм… странно. Даже не почувствовал…

Рушить судно Дорв мне запретил, отвергнув идею пробить в стене меж каютами небольшую дыру — чтобы человек пролез. Зато сам вызвался выбить дверь в каюту смотрящего. Верховодящий предлагал позвать подмогу, но что-то мне говорило, не стоит доверять никому на корабле, кроме себя. Что мы могли сделать вдвоем против колдуна, который скрутил Майорина, я и вообразить не могла, уповая на исток.

Дорв вышиб дверь с одного удара.

Я влетела в комнату, в правой руке сжимая меч, в левой нож. За мной Дорв, с кривым кинжалом, мало уступающим моему мечу в размерах.

Майорин поднялся с колен, выдернул кинжал, хищно полыхнувший тремя рубинами в рукояти, труп на полу слабо дернулся. Еще два тела лежали на тюфяках. Эта клетушка была чуть больше соседней, но спальных мест в нее влезло три.

— Уже собирался идти тебя искать. Ты что такая взмыленная?

— Я тебя… спасать…

— Ты… меня? О, мастер Дорв, быстро с вас чары сошли.

— Чары?

— Вот этот, — Майорин указал на труп, — пожелал вам долго спать. Думаю, пора командовать, опустить сходни, там наверху, кажется, все с ума сходят.

Дорв кивнул и вылетел из каюты.

— Что здесь произошло?

— Потом. Быстро седлай лошадей и едем.

— Майорин?

— Нет. Потом, я пока обыщу этого гада.

Пеструшка недоела овес. Мутная влажная дорожка с продолговатыми зернами бежала ото рта к загородке стойла. Под белым в гречку телом растекалось второе пятно. Темнее. От него пахло кровью. Остекленевшие глаза смотрели в пустоту.

Они не нашли меня, но нашли мою лошадь. Стрелку не тронули, но вдвоем на одной лошади далеко не ускачешь.

— Ты чего там копа… Жаль, — оборвал сам себя колдун. — Где твои вещи?

— На палубе.

— Деньги, меч, куртка у тебя?

— Да.

— Пойдем. — Майорин схватил меня за руку и рысью понесся к комнате верховодящего. — У него должны быть деньги.

— Что ты делаешь?

— Граблю старого пирата. — Тюфяк тренькнул, колдун вспорол плотную ткань и вытащил увесистый кошель. Развязал шнурок и высыпал примерно половину, остальное запихнул обратно в дыру.