Изверги-кровососы - Кристофер Мур

— В рот мне ноги! — возопил Дрю. Он скользил по двум дюймам пены за лыжным катером и за собой на бельевой веревке тащил Хлёста. Направлялись они к импровизированному трамплину. Хлёст ударился о него и взлетел, а в воздухе перевернулся с боевым кличем:

— Надбавка за вредность!

Томми шагнул в сторону, и Хлёст приземлился на грудь, а лицом пропахал в мыльных хлопьях борозду. Дрю заглушил двигатель.

— Восемь и два, — крикнул Барри.

— Девять и один, — сказал Клинт.

— Девять и шесть, — сказал Дрю.

— Quatro-uno, — сказал Густаво.

— Четыре и один от нашего мексиканского судьи, — объявил Саймон в микрофон шашлычной вилки. — Это наверняка подорвет его шансы на выход в финал, Боб.

Хлёст сплюнул пеной и откашлялся.

— Мексиканцы всегда судят жестко, — произнес он. В пенной бороде он напоминал исхудавшего и мокрого Дядюшку Римуса.

Томми помог ему встать.

— Ты как?

— Отлично он, — ответил Саймон. — Здесь его личный тренер. — Саймон схватил с полки кокос, громадным ножом из мясной секции отхватил у него верхушку. — Доктор Дрю, — сказал он, передавая тому плод, а Дрю из заднего кармана извлек пинту рома и плеснул в кокос. — До дна. — Саймон вручил кокос Хлёсту. — Смерть свинье, напарник.

Животные скандировали «Смерть свинье», пока Хлёст все не выпил: кокосовое молоко с ромом струйками стекало у него из уголков рта и торило русла в мыльной бороде. После чего он прекратил дышать и все выблевал.

— Девять и два! — крикнул Барри.

— Девять и четыре, — сказал Дрю.

— Шесть и один, — протянул Саймон. — Очки снимаются за блёв.

— Fuego, — произнес Густаво.

Саймон подскочил к нему.

— Фуэго? Это что еще, блядь, за цифра такая, фуэго? Тебя дисквалифицируют как судью.

— Fuego, — повторил Густаво, показывая за плечо Саймона, где вспыхнули три десятка сосисок. От них повалил черный дым.

«Роллинг Стоунз» потонули в клаксонном вое пожарной сигнализации.

— Звонит прямо в пожарку, — заорал Дрю в ухо Томми. — Приедут через минуту. Твоя обязанность — их отвлечь, Неустрашимый Вождь.

— Моя? Почему моя?

— Ты за это большие деньги навариваешь.

— Заткните вертак и гасите огонь, — завопил Томми. Повернулся и направился к дверям — и тут из подсобки вышел Клинт.

— Все кошерное благословлено, и я для ровного счета помолился над едой для гоев. Знаешь, Том, ребята говорили, ты скоро женишься, а мне как раз по почте придет удостоверение священника, так что если тебе надо…

— Клинт, — перебил его Томми, — прибери в сельхозпродукции. — Он отпер переднюю дверь и вышел ждать пожарную команду. Туман душил весь залив, и луч прожектора на Алкатрасе вспарывал форт Мейсон и стоянку «Безопасного способа». Томми показалось, что он видит, как под ртутным фонарем кто-то стоит. Худой, весь в темном.

На стоянку заехала пожарная машина — без сирены, в тумане лишь тускло мигали красные огни. Когда лучи ее фар обмахнули парковку, темная фигура пригнулась и побежала, слегка опережая фары. Томми никогда не видел, чтобы люди так быстро бегали. Худой, похоже, преодолел сотню ярдов всего за несколько секунд. «Туман шутки шутит», — подумал Томми.