Мето. Дом - Ив Греве

— Я не мог.

— Почему?

— Я не могу тебе ничего сказать.

Взгляд его тяжелеет. Он сердится. Ему, должно быть, кажется, что я предаю его. Он отходит в сторону и цедит сквозь зубы:

— Вот черт!

Я смотрю ему вслед, а он идет в комнату для уколов. Кто-то кладет руку мне на плечо. Это Красс.

— Мето, как дела? Что ты мне расскажешь? Из-за этого, в общем, невинного вопроса все во мне переворачивается.

— Что ты хочешь, чтобы я тебе рассказал? Я был на ботанике. Мы говорили о картошке. Аты?

— А я был на механике, мы слушали историю о вулканической котельной Дома.

— Должно быть, тебе, мерзляке, было страшно интересно. Ладно, встретимся на борьбе. Я иду на укол.

Наши ученики выстроились в ряд. Все в коричневом трико. Я по очереди всматриваюсь в каждого из них. Сегодня Марий будто не в своей тарелке. Он сжимает зубы и косится на Красса, моего «бывшего ученика».

Тит, от которого трудно что-либо скрыть, предлагает мне:

— Ты начинай тренировку, а я займусь Марием. Он на взводе. Или, может, хочешь наоборот?

— Нет, давай.

Тит направляется к Марию, дружелюбно, но крепко берет его за плечи и отводит в сторону.

Я начинаю разминку под насмешливые взгляды двух наших привычных ассистентов.

Через пару минут Тит возвращается.

— Он унялся, но хочет поговорить с тобой.

Я иду к Марию.

— Красс клевещет, — серьезно заявляет он.

— Красс? Новичок, которого я опекал?

— Да. Должно быть, ты недостаточно хорошо объяснил ему, что не надо рассказывать всякие байки о других.

— Что он сказал?

— Он болтает о Квинте.

— О Квинте? Красс появился в день его ухода! Он даже с ним незнаком… Я обещаю тебе разобраться и прояснить ситуацию. Поговорим позже.

— Мето, тебе все верят. Не обманывай друзей.

— Я понял, расслабься.

Я зову Красса, который улыбается мне самой обворожительной улыбкой.

— Что это за история, Красс? Ты оскорблял Квинта?

— Я сказал только, что он был трусом.

— Откуда ты можешь это знать?

— Мето, я уже говорил тебе, что ночью слышу голоса. А утром просто озвучиваю то, что слышал. Я рассказал об этом Марию случайно, за завтраком. Я даже не знал, что они были друзьями.

— Заканчивай свою болтовню! Если не сможешь следить за своими словами, у тебя будут серьезные неприятности.

— А я не боюсь. Не надо за меня беспокоиться, ты больше не мой опекун. Ты уже сказал мне об этом.

— Я говорю с тобой как с другом.

— Ладно, я больше не буду, обещаю.

— Ты сейчас же пойдешь и извинишься.

— Как скажешь.

Я делаю знак Титу. Он дружески подталкивает Мария к сияющему Крассу. Синий стоит с непроницаемым лицом. Оба пожимают друг другу руки, и Красс произносит:

— Я сожалею о том, что сказал. Прошу меня извинить.

Выходя из спортивного зала, Марий сообщает мне:

— Он не искренен. Я оставлю это дело, чтобы не навлекать на тебя проблем, но Красс какой-то мутный, он злится на меня.

— Он еще мал, я присмотрю за ним.

— Не увлекайся. В последний раз тебе это стоило четырех дней в холоде.

Я наблюдаю за своим экс-подопечным во время ужина. Он полностью освоился. Он расслаблен. Улыбается. У него самодовольный вид, когда он смотрит на окружающих. Я понимаю, что, если бы не мое шефство над ним, он никогда не стал бы моим другом.

А впрочем, друг ли он?

По мнению многих моих товарищей, я должен его ненавидеть или как минимум относиться к нему с недоверием. Если подытожить, то все, чем я ему обязан, — это четыре дня в холодильнике и пропущенные партии в инч, из-за того что я был вынужден ему помогать с учебой. Кроме того, я думаю, он обманывал меня с рассказами о походе в раздевалку и дурачил после борьбы…

А что, если Красс опасен? Может, он и есть «ухо Цезаря»?

Эта мысль вдруг становится для меня очевидной. Я защищал и опекал маленького доносчика?

Как теперь действовать? Прежде всего, проверить свои догадки, не выпускать его из поля зрения, насколько это возможно, и перестать о нем заботиться. Пусть сам разбирается со своими ночными голосами.

Вечером, снимая рубашку, я задаюсь вопросом: должен ли я отвечать «моим ночным друзьям» прямо сейчас? Я в сомнениях из-за замечаний учителя ботаники. Вдруг мое поведение стало предметом доноса? Может, кто-нибудь из «ушей Цезаря» что-нибудь заподозрил? Я должен быть осторожен.

Проснувшись, я понимаю, что мои вечерние опасения были не напрасны. Вокруг моей кровати снова странный запах. Похоже, солдаты опять следили за мной ночью или рылись в моих вещах. Пожалуй, стоит снова превратиться на время в послушного барашка.

После ужина все идут в ванную чистить зубы. Убирая зубную пасту, достаю из сумочки расческу, ищу на ней волос подлинней и наматываю его на указательный палец. Кладу получившийся комочек в рот.

Я решил ускориться. Если буду слишком осторожничать, то ничего не успею до того, как треснет моя кровать. Я должен все узнать либо сейчас, либо никогда.

Я возвращаюсь в спальню. Надеваю пижаму и аккуратно складываю вещи. Сверху кладу рубашку. Потом делаю вид, что смачиваю палец слюной, чтобы отчистить пятнышко, а на самом деле наматываю волос в условленном месте. И получаю сильнейший хлопок по спине.

— Ну что, спишь на ходу? — спрашивает меня Красс.

Я не даю застать себя врасплох и иду в контратаку:

— А, привет. Кстати, где ты был после учебы? Я тебя ждал.

— Ты что, шпионишь за мной? — смеется он.

Я улыбаюсь и продолжаю таким же спокойным тоном:

— Нет, хотел тебе кое-что рассказать.

Но теперь уже не хочу.

— Да? Ну ладно, спокойной ночи, Мето.

Он больше не стал ни о чем допытываться.

Утром пришла почта. Нельзя читать ее на уроке. Я решаю закрыться в туалете.

Вдвоем вы будете сильнее. Подай знак другому, подвернув левую брючину пижамных штанов завтра, когда пойдешь в ванную.

Я проглатываю записку, спускаю воду в унитазе. Затем иду попить воды из-под крана.

— Не пей слишком много перед бегом, иначе отяжелеешь.

Оборачиваюсь. Это Павел. Я отвечаю:

— Когда будешь в силах меня обогнать, тогда сможешь давать мне советы.