Дева войны. Кровь и пепел - Наталья Павлищева

– Одиннадцать писать?

– Конечно, – важно разрешила я, старательно таращась на уже изображенное и пытаясь наспех запомнить. Получалось, что передо мной на земле написан первый десяток.

Лушка продолжила занятия арифметикой. Одиннадцать выглядело как АА. Двенадцать как АВ и так далее. Уже поняв принцип, я милосердно разрешила:

– Давай теперь после двадцати.

– А двадцать надо?

Блин, а как пишется двадцать? Хорошо, что она спросила.

– Надо.

Двадцать выглядело вполне прилично – К. Тридцать нарисовалось как Л и так далее… Было, конечно, еще много неожиданного, вроде букв кси, пси и какой-то изощренной ижицы, обозначающей 400, а звучавшей как простое И. В общем, непонятно, кто кого учил, но я сумела сделать вид, что все же я Лушку.

Мы обе устали, а потому решили урок арифметики отложить на завтра. Я подозревала, что Лушке уж очень хочется похвастать своим новым умением – нормально складывать буквицы в слова.

Так и есть, когда сестрица с перепачканными землей руками вошла в дом, у нее был такой вид, словно она только что получила первую премию на международном конкурсе!

– Ты чего это? – подозрительно покосилась на сиявшую, как начищенный котелок, дочь Анея.

Лушка только зыркнула на мать и гордо прошествовала сразу к поставцу, на котором лежало Евангелие. Взяться за него не успела, реакция Анеи была молниеносной:

– Куда грязными ручищами?!

Лушка метнулась обратно в сени с воплем:

– Я щас!

О том, что ей просто не дадут драгоценную книгу в немытые руки, новоявленная чтица не подумала. Анея покосилась на словно ополоумевшую дочь:

– Чего это она?

Я стойко молчала, не портить же Лушке праздник окончательно, и так явление новой грамотейки народу получилось смазанным.

Бедолага вернулась в дом, старательно отирая руки о свою рубаху, мельком показала их матери и снова ринулась к поставцу. Анея недоверчиво приглядывалась к дочери, из чего следовало, что раньше загнать Лушку за книгу удавалось с боем и крайне редко. Да уж, увиливать от чего-то, что ей не нравилось, моя сестрица умела…

Лушка все также важно подошла к поставцу, взяла книгу и демонстративно положила ее на стол на виду у всех. Анея и Косой, с которым тетка что-то обсуждала перед нашим приходом, наблюдали за этими маневрами молча, а Любава даже вытянулась вся, чтобы не пропустить чего интересного. Убедившись, что никто не отвлекается, Лушка важно ткнула пальцем в первую букву названия (я мысленно взмолилась: не подведи!) и объявила:

– Е.

Аплодисментов не последовало, но это ее не смутило.

– В… а… н…

После перечисления букв на обложке последовало гордое «Евангелие»! Я все же мысленно зааплодировала, остальные напряженно наблюдали. Лушка открыла книгу и… Нет, сестрица меня не разочаровала, она настолько привыкла читать буквы в бешенном темпе, что когда исчезла необходимость называть их полностью, красавица уже была готова перейти просто к скорочтению. Это как если вместо полного списка с именами и отчествами кого-то заставить читать только имена.

Вот теперь народ ахнул! Гордая собой, даже зардевшаяся от всеобщего одобрения и восторга, Лушка всем своим видом демонстрировала, что это еще мелочи по сравнению с тем, что она может.

– Это как же ты так? – Анея была явно растеряна. Я поняла, что с Лушкиной бестолковостью боролись всем миром и упорно, вместо того, чтобы просто разобраться, почему она не читает нормально.

– Настя научила, – скромно кивнула в мою сторону виновница восторгов.

– За день?

Я смущенно объяснила:

– Да она умела, только вместо букв произносила их названия.

– Это как? – усомнился Косой.

– Ну вот: есть, веди, аз, наш, глаголь…

– И все?!

– Да.

Гвалт поднялся невообразимый. Радовались все: Анея, Косой, вопила от восторга, так что дрожала крыша терема, Любава, смеялся Трофим, кряхтел Никодим, ну и, конечно, Лушка. Я тоже радовалась, вот, оказывается, как просто можно доставить удовольствие людям.

– Мы еще и быстрым счетом займемся!

После такого заявления Лушки Любава вдруг ударилась в рев.

– Ты чего?

Кажется, я уже понимала, в чем дело. Так и есть.

– Да-а… а я дура дурой останусь…

– И тебя научим, – милостиво пообещала я, немедленно вызвав у Лушки приступ ревности.

– Сначала меня!

Сначала меня саму, подумала я, пытаясь вспомнить, как обозначается какая цифра. И чего они на арабские не перейдут?

Ночью мне снились цифры, которые воевали с буквами. Победили буквы. Это означало, что мне придется обучаться счету вместе с Любавой. Но на следующий день учеба все же началась. Для справки я заставила Лушку написать на бересте весь числовой ряд, это справочное издание мне весьма помогло. Зато через две недели упорного труда мои девчонки лихо умножали даже в уме, а я ломала голову, как преподнести им деление. Десятичные дроби отпадали сразу, оставались простые, которые я сама учила немыслимо давно, даже не считая своего провала на несколько веков вглубь. А как записывать деление столбиком, используя все эти буквенные обозначения, не представляла совсем.

Но все же способность читать не отвлекла Лушку от занятий у Вятича. Примерно час в день она шевелила губами, водя пальцем по строчкам, остальное время-то оставалось незанятым, а быть незанятой моя сестрица категорически не умела. Физподготовка и тренировки пришлись как нельзя кстати.

Правда, Лушка норовила увильнуть именно от разминки или ОФП, считая, что вполне достаточно просто биться мечами. Ей до смерти хотелось сразу научиться играть клинком, и только мой категорический отказ заниматься таким образом заставлял сестрицу хоть как-то качать руки и ноги. На разминку она в конце концов согласилась, а вот последовательно учить шаги и движения…

– Зачем?

– Бери меч. Попробуй отбить мой удар.

Как и следовало ожидать, в следующее мгновение Лушка плотно припечаталась задницей к земле.

– Это я споткнулась, с моей стороны ям много.

Я молча перешла на ее сторону, кивнув, чтобы заняла мое место. Нужно видеть, как эта притворщица старательно утаптывала свое будущее место падения. Хотелось посоветовать, наоборот, постелить соломки: уже по тому, как она замахивалась полусогнутыми руками – так размахиваются дети, чтобы бросить что-то из-за головы, – было ясно, что сейчас произойдет. Ладно, пусть ударит… Конечно, удар пришелся в пустоту, я не стала отвечать, позволила ее мечу уйти в пустое место, отклонившись в сторону, а потом из нижнего положения ее клинка легко поддела меч и… в следующий момент оружие полетело Лушке за голову, а сама она снова уселась на землю.