Дитя ворона - Лука Каримова

— Девон! — Энья с криком вбежала в дом. За окнами полил дождь и небо расчертили яркие вспышки молнии. Но девочку встретила все та же пустота и одиночество, от которых она сбежала утром. Здесь не было ни горящих каминов, ни ароматного ужина, не было уютных посиделок за приятной беседой. Пустота.

— Ну где же ты?! — всхлипнув, окрикнула она и с очередной молнией услышала звук разбитого стекла. Бросившись в оранжерею со всех ног, Энья замерла в дверях.

На мраморном полу лежало нечто большое и черное, и оно слабо дышало. От него пахло гарью и чем-то таким неприятным, напоминающим запах в мясном ряду на рынке.

Сжав руки в кулачки и поджав губы, Энья на цыпочках подошла к разбитым стеклянным дверям. Осколки валялись по всему полу, а среди них…

Вспышка молнии осветила черного ворона. Его перья были измазаны в непонятной жидкости и, прикоснувшись к крылу, Энья подумала, что на ее ладошке нечто черное. Запах усилился. На глазах птица стала меняться, обретая человеческое тело в порванном костюме. Перед ней без сознания лежал Девон. Энья увидела, что он ранен, а ее ручка была испачкана его же кровью.

— Нет! — всхлипнула девочка, уткнувшись в слабо вздымающуюся мужскую грудь. — Очнись… — взмолилась она, гладя его по плечу.

— Пить… — прохрипел он, не открывая глаз.

Девочка вздрогнула и подбежала к графину с водой, плеснув жидкость в стакан, она склонилась над раненым и, поддерживая тяжелую голову, дала напиться.

Герцог закашлялся, а Энья промокнула его подбородок рукавом:

— Я сейчас, подожди, — попросила она и убежала в гостиную.

Вернулась девочка с широким пледом и двумя атласными подушками. Подсунув одну Девону под голову и укрыв пледом, она снова ушла. Девочка бегала так еще несколько раз, прежде чем столик у кресла не заняли чистые полотенца, мисочка с водой и пузырьки с лекарствами, которые Девон ей показывал, если вдруг она поранится.

Вручную, потому что девочка боялась использовать магию, она зажгла несколько свечей и как следует смогла разглядеть повреждения герцога. К счастью, ничего кроме порезов не было. Эти раны она осторожно, стараясь, чтобы руки не дрожали, смазала так же, как няня делала в детстве с ее ссадинами на коленках. Обеззараживая, Энья дула на порезы и обмазывала мазью, боясь причинить Девону дополнительную боль, и бинтовала.

Все это время она без устали нашептывала слова утешения, тем самым успокаивая себя и пребывающего в беспамятстве Девона. Слушая завывание ветра, постукивание дождя за окнами оранжереи и глядя на мирно дышащего герцога, Энья взяла подушку поменьше и, прижавшись к боку Девона, под пледом вздохнула с облегчением. Всегда, когда он был рядом, Энья чувствовала себя в безопасности. Но сейчас она была его защитницей. Маленькой и неуклюжей, только в начале становления чародейкой и все же…

— Я рядом, — она склонилась над ним и осторожно поцеловала в лоб.

***

Если бы Девон знал, что борьба с гоблинами обернется для него сильным магическим истощением, то взял бы в напарники несколько сильных магов из городской стражи. Но герцога подвела самоуверенность и желание отомстить за похищение Эньи. Он не учел, что за столько лет непотревоженные гоблины преумножили свою численность и были вооружены остро заточенными кирками. Но магия огня сделала свое дело, а израненный и ослабевший Девон прилетел в свой дом.

Для полного восстановления ему стоит хорошенько выспаться и поесть, а остальное — дело нескольких трансформаций в ворона и длительных прогулок по лесу. Мудрые чародеи подпитывались от природы, лежа на траве, сидя под старым дубом, прогуливаясь по песку или купаясь в море. Они не приносили кровавых жертв неизвестным богам, не отсыпали монеты за амулеты и не пили энергию живых существ.

Девона спасло быстрое восстановление при обороте в ворона, поэтому он сумел долететь до замка, и только здесь потерять сознание.

Последнее, что он помнил — это освежающую воду, дивный аромат леса и лицо Риены. Возлюбленная склонилась над ним, ее шелковые волосы коснулись его пораненной щеки, и девушка прошептала, что она рядом с ним. Нежный поцелуй тронул его лоб и Девон крепко уснул.

В воздухе пахло сыростью, а оранжерею заливал солнечный свет. Он проникал сквозь разбитые стекла и слепил Девону глаза. Герцог хотел было закрыться рукой, но почувствовал, что ее что-то держит.