Источник миров - Генри Каттнер

— Язон… возлюбленный мой Язон… ты слышишь меня? Язон… приди!

Мелодичный отдаленный крик был так хорошо слышен, словно рядом не было стонущих деревьев и рычащего зверя.

— Язон… Язон… Иди ко мне!

Взревев от обиды, тигр оставил меня, откатился прочь. Я, пошатываясь, поднялся, пораженный всем происшедшим. Беззвучно, словно побитая кошка, тигр исчез среди деревьев в тумане. Откуда-то выпрыгнул лохматый коричневый фавн. И тут шелест деревьев неожиданно стих.

— Язон… возлюбленный… приди!

Сквозь тишину эхо донесло до моих изумленных ушей голос, мелодичный, зовущий голос, который остановил меня.

Непонятно было, где храм. Среди сосен двигалась фигура в мантии. Я шагнул ей навстречу.

В храме у алтаря стояла не жрица — образ трехликой Гекаты тенью навис над алтарем. Там, где раньше находился светильник с зеленым огнем, было темно. Вместо него у ног Гекаты пульсировал зеленый шар. Маска Цирцеи лежала на пустом алтаре.

Я невольно остановился. Тогда Маска заговорила:

— Язон… возлюбленный… подойди…

Глаза Маски были закрыты. Волосы локонами струились по алтарю, скрывая белую шею. Лицо моей возлюбленной, как и раньше, казалось бледным, словно сделанным из алебастра.

— Язон, — прошептали красные губы. Когда они разомкнулись, стал видимым зеленый свет, горящий внутри маски; может быть, это и было частью некогда жившей Цирцеи, которая вот уже свыше трех тысяч лет ожидала обещанного Гекатой.

Глаза Цирцеи оставались закрытыми, но я знал: жрица видит меня и, вероятно, может читать мои мысли. Я поглубже вздохнул и заговорил. Мои слова звучали странно громко в мрачной тишине храма:

— Память Язона больше не властна надо мной! Я снова здесь, чтобы договориться. Я здесь, чтобы помочь Гекате, если она все-таки надеется победить Аполлона в час затмения.

Довольно долго Маска молчала. Наконец губы ее разошлись, мелодичный голос произнес:

— О чем ты просишь меня, Язон?

— Отдай мне Маску, — прошептал я.

Свет полыхнул. Маска замерла. Чуть позже голос зазвучал снова, но он не принадлежал ни Цирцее, ни любому другому человеку. Прямо внутри моей головы прозвучало:

— Маска живет без жрицы. Ты ведь знаешь об этом.

Я добавил:

— Да, я знаю. Но я скажу, что хочу исполнить клятву, которую дал три тысячи лет назад!

— При первой нашей встрече ты испугался меня, — прошептал голос. — Твое лицо побелело, когда ты впервые оказался перед алтарем Гекаты. Теперь ты стал храбрее?

— Нет, мудрее, — возразил я. — Язон верил в богов, а я не верю.

Наступила тишина. Потом Маска расплылась в подобии улыбки.

— Язон, предавший меня… Я не верю богам, но я верю в то, что называют местью! — теперь беззвучный голос в моей голове звучал жестко. — Я могу говорить с тобой без слов, потому что ты открылся Гекате в воспоминаниях. Я могу сделать еще больше, без жрицы покинуть этот храм и помочь тебе. Нынешняя Цирцея стара, слишком стара, чтобы владеть мной. Тем не менее, если тебе удастся перехитрить Аполлона, я смогу сразиться с ним. Хотя прошло три тысячи лет, наша вражда ничуть не ослабла. Я думаю, в этот раз ты сдержишь свою клятву. Ты хочешь получить Маску? Возьми ее. Я устала спорить! Если мне суждено погибнуть и ты станешь тому виной, я не стану возражать. Пусть наступит покой.

Свет замерцал.

— Хронтис перехитрил тебя однажды. Он ведь так и не сказал, когда начнется затмение?

— У меня есть два дня, — так я сказал, но мое горло сжалось от нехорошего предчувствия. — Два дня!

— Хронтис солгал! Затмение уже начинается. Хронтис оставил у себя беззащитную Сайну. Он оставил ее, чтобы принести в жертву, если в этом возникнет необходимость. Ему хочется, чтобы Аполлон отвернулся от Гелиоса. Что же касается тебя… Половина судов Гелиоса поджидает тебя возле Эя. Воины Аполлона схватят тебя и отберут Маску. Такое же распоряжение получила команда корабля, доставившего тебя на остров.

— Я, наверное, смогу как-нибудь улизнуть от них и пробраться в Гелиос, — пробормотал я.

— Есть только одна дорога, которая приведет тебя туда вовремя — путь, проходящий через мой мир, тот мир, что лежит за Вратами. Сейчас…

Зеленое пламя вспыхнуло на алтаре. Я был охвачен изумрудным жаром.

Рядом с маской появилась пожилая жрица. Она-то и надела Маску Цирцеи.

Свет оплел нас, как паутина. Нас подняло, понесло…

— Смотри моими глазами!

Вуаль света изменилась, разошлась…

— Слушай моими ушами!

Я слышал шум ветра, треск такелажа, гул голосов матросов…

— Ненавидь моей ненавистью!

Три галеры плыли по темному морю. Их золотистая роскошная отделка потемнела. Пурпурное небо застилал полумрак. Изнуренно мерцали звезды, звезды, которые никогда не светили в небесах Земли. Они мерцали и гасли. До меня донесся запах свежей, дымящейся крови, послышался рев быков. Я увидел туши, только что освежеванные золотыми ножами.

Гелиос.

Золотистый город выл от ужаса. Темнело! Медленно-медленно на сверкающий диск солнца наползла полоска тьмы. Она все увеличивалась. И Гелиос, погружаясь во тьму, замирал, бледнел. На башне храма, на пилоне, выступающем утесом, я увидел Панурга. Его рогатая голова откинулась назад, борода стояла торчком, а желтые глаза уставились в небо.

— Язон, — звал он меня, — Язон!

Видение исчезло. Я очутился в самом сердце храма, в огромной зале со сводчатыми потолками. Там толпились жрецы. Они с причитаниями молились. Запах крови витал над алтарями.

Я вошел в комнату, где раньше никогда не был. Темные стены. Одинокие белые вспышки озаряли алтарь, на котором лежала фигура, завернутая в золотистые одежды. Через отверстие в стенах на алтарь падали последние лучи темнеющего солнца.

Жрецы Аполлона замерли у алтаря, скрытые золотистым диском. Один из них держал в руке нож, но он колебался. Я подумал: Хронтис не убьет Сайну, если еще не все потеряно. Может, Аполлон и не придет в Гелиос. Что касается Сайны, наследницы Маски Цирцеи, то ее смерть должна удовлетворить Бога Солнца.

Остальные верховные жрецы пели молитвы… а чуть в отдалении застыла основная масса жрецов.

Вдруг послышался голос Гекаты:

— В Гелиосе нет дверей, чтобы мы могли войти. Поздно…

И ей ответил голос Цирцеи, похожий на голос пожилой жрицы:

— Мать — вот путь. Древний Храм за воротами. Там есть твой алтарь.

— Ворота Гелиоса столь крепки…

— Позови своих людей! Геката, разрушь стены!