Мой сын маг - Кристофер Сташеф

— Погоди, дай-ка я уясню, — попросил Савл, нахмурившись. — Ты считаешь, что некий колдун уговорил эмира Альдосерского завоевать Ибирию, а затем, ударив через Пиренеи, попробовать завоевать нас и что этот же самый колдун насылает на Бордестанг джиннов, дабы они пугали и отвлекали нас?

— Да, именно так. Ты веришь, что это джинны?

— С трудом. Я бы предпочел называть их «духами». Для меня джинн — тот, кто сидит в бутылке.

— Конечно, так они лучше сохраняются, да оно и безопаснее.

— Ну ладно, ладно! Джинны так джинны, я согласен. Что касается меня, я не думал, что они нас только пугать собираются. Мне казалось, что они очень даже не против разрушить здешний замок и погубить нас.

— Тут и угроза, и отвлекающий маневр, — согласно кивнул Мэт. — Цель все равно одна: не дать Алисанде оказать помощь королю Ринальдо и подготовить почву к вторжению в Меровенс.

Алисанда на миг удивилась, но медленно кивнула:

— Все равно, муж мой. Я вынуждена держать свое войско здесь, покуда враг осаждает столицу.

— Недурная стратегия, — вздохнул Савл, — вот только из-за этого мы катастрофически теряем время.

— Точно, но, с другой стороны, откуда нашим врагам знать, что нам известно о нашествии мавров?

— Ты хочешь сказать, что король Ринальдо уже вовсю отражает атаки врагов? — нахмурилась Алисанда. — Но почему он не послал нам весточку?

— А как? Если всех гонцов захватили в плен или убили, — мрачно буркнул Савл. — Ринальдо не такой уж мудрец, если судить по тому, что вы о нем рассказываете.

— Да, скорее он человек действия, — согласился Мэт. На сердце у него было тяжело — он очень волновался за старого товарища. Повернувшись к Алисанде, Мэт объявил:

— Мы пошлем в Ибирию гонца-мага.

— И конный отряд. — Алисанда решительно тряхнула головой. — Но ведь джинны могут схватить гонца-мага с такой же легкостью, с какой они схватили бы обычного посыльного!

— Могут, — вздохнул Мэт. — Придется мне самолично отправляться туда;

— Нет! — вырвалось у Алисанды и Савла одновременно, а Савл добавил:

— Тебе придется потрудиться на этом оборонном объекте, дружище.

— Я не могу пожертвовать тобой! — вскричала Алисанда и крепко сжала руку Мэта. — Скажи лучше, какими заклинаниями мы смогли бы одолеть эту злую магию?

— Да нет же, мавры не злые, — заспорил Савл. — Они почитают того же Бога, что и жители Меровенса, только иначе.

Лицо Алисанды выражало глубокие сомнения, а Мэт сказал:

— Это верно, но, если их подбил на вторжение какой-то колдун, очень может быть, что он как раз злой. Он определенно пользуется магией, появившейся задолго до введения ислама, если поручает всю грязную работу джиннам и ифритам.

— Ифритов мы тут пока не видели, — возразил Савл.

— Не видели и видеть не хотим, — заверил его Мэт.

— А что такое «ифрит»? — поинтересовалась Алисанда.

Вот что Мэту всегда нравилось в жене, так это то, что она никогда не стеснялась спросить о том, чего не знала, и не притворялась, будто знает.

Большинство монархов постарались бы скрыть свое невежество.

— Это что-то вроде суперджинна. Ифриты могущественнее, грубее и очень жестоки, — коротко ответил Мэт. — Кое-где утверждается, что они ужасно уродливы, что у них острые клыки, как у диких кабанов.

— А я-то думал, что нам следует волноваться только о берберском анимизме, — вздохнул Савл и, не дожидаясь вопроса, объяснил Алисанде:

— Берберы — это народ, обитавший в Марокко до того, как эти земли завоевали арабы.

— В Берберии, — уточнила Алисанда. — Понятно. Конечно, тамошние жители должны зваться берберами.

— Ну, естественно, — кивнул Савл.

— Но что такое «анимизм»?

— Это очень примитивная форма религии, — ответил Мэт. — Люди, исповедующие анимизм, наделяют душой все, что видят вокруг себя, — любой камень, дерево и даже каждый сучок.

— А-а-а, — понимающе кивнула Алисанда. — Это как гномы в городах, дриады на деревьях и нереиды в реках.

— Верно. Организованная религия в этом смысле — большой шаг вперед, — сухо заметил Савл.

Мэт одарил его предупреждающим взглядом и немного смягчил ремарку друга:

— Верно. По-настоящему примитивный анимизм предполагает существования никаких богов — анимисты верят только в духов. По прошествии определенного времени люди изобрели богов, а впоследствии убедились в том, что изобретенные ими боги — всего лишь проявления одного, всеобщего, единого Бога. — При этом Мэт так смотрел на Савла, что отбил у того всякую охоту вступать в спор.

Савл ухватился за другое;

— Конечно, здесь, в Меровенсе, легко сотворить любых духов с помощью магии, поэтому нам несдобровать, если враги ополчат таких духов против нас.

— Но разве собственные духи не смогут защитить нас от этих противных джиннов? — спросила Алисанда.

— Смогут, если мы их об этом попросим, — ответил Савл. — Но, насколько мне известно, Мэт и раньше оказывал вам, ваше величество, подобные услуги, и кое-кого из духов пришлось долго уговаривать.

Алисанда задумалась:

— Забавно ты, Знахарь, описываешь роль придворного чародея.

— Ну, не то чтобы роль, но некую ее часть, — вступился за друга Мэт. — Надо сказать, что о чем-то подобном я сейчас думаю: как настроить горных гномов против берберских духов, однако, если на все наши беды належится заковыристая арабская магия, нам несдобровать.

— Возможно, это только воображаемые напасти, — урезонил товарища Савл. — Пока мы всего лишь строим догадки.

— Верно. В точности нам пока ничего не известно, — согласился Мэт. — Нам нужны хорошие, обученные чародеи-шпионы.

— Нет! — воскликнули Алисанда и Савл в унисон.

— Послушайте, это вовсе не обязательно должен быть — возмутился Мэт. — Просто мне придется просить кого-нибудь выполнить опасную работу за меня, а я этого терпеть не могу.

— Знаешь, пожалуй, ты мне больше нравился, когда был трусом, — буркнул Савл.

— Неправда! — воскликнула Алисанда. — Просто тебя радовало то, что он останется в живых. Но почему тебе, о супруг мой, всегда непременно нужно бросаться в самое пекло! — Алисанда нежно коснулась щеки мужа. — Неужели я тебе так отвратительна, что тебя то и дело тянет покинуть меня?