Дочь горного короля - Дэвид Геммел

– Ты на поступь ее посмотри. Гордая, надменная, как все ее племя. А браслета обручального нет.

Ястреб неожиданно всполошился, захлопал крыльями, но женщина успокоила его, погладив по голове.

– Лучше меня бы погладила, только малость пониже, – вздохнул Релф. – Пошли поговорим с ней.

– Зачем?

– Я вечером сменяюсь, вдруг да повезет.

– Спорю на твой штраф, ей это ни к чему.

– А я спорю, что ночью ее пробуравлю.

– И нахальный же сукин сын, – ухмыльнулся Уил. – Ладно, пошли глянем, как тебя срежут.

Они подошли к женщине, стоявшей у лотка с сушеными фруктами.

– Доброе утро, молодая госпожа, – поздоровался Уил. – Красивая у вас птица.

– И охотится хорошо, – ответила она с мимолетной улыбкой и сразу же отвернулась.

– В горах живете? – спросил Релф.

– Да. И что же?

– Мы с другом немного поспорили. Он говорит, что вы с нижних земель, а я – что горянка. Видно же.

– Что видно? – Ее светлые глаза уперлись в солдата.

– Ну, это… походку и прочее. Вы ночевать в Цитадели будете или как? Счел бы за честь сводить вас куда-нибудь пообедать.

– Нет, на ночь я не останусь. Прощайте.

Она пошла прочь, но Релф удержал ее за руку. Ястреб снова заволновался.

– Ты не знаешь, от чего отказываешься, красавица. Неразумно упускать свое счастье.

– Счастье я бы не упустила. Прощайте.

– Слышу перезвон пяти грошиков, – мечтательно сказал Уил. – Вот они, у меня в ладони.

– Кем эта сука себя возомнила? – вскипел покрасневший Релф.

– Говорю тебе, горянка она. Ты для нее враг, захватчик. Они либо ненавидят нас, либо презирают. Подумай лучше, как проигрыш будешь выплачивать.

– Где она ястреба-то взяла? Баба – и с ястребом. Может, украла?

– Ты это брось, сынок, – сурово промолвил Уил. – Сажать ее под замок за то, что с тобой спать не хочет? У меня так не водится. Выкинь ее из головы и поглядывай. Если в наши часы у кого кошелек пропадет, пятью грошами мы не отделаемся, скорей уж по пять плетей влепят.

– И то, – согласился Релф. – Мало ли в поле овечек. Слыхал, какой подарочек схлопотал Граэн в борделе на Северной? Ходит в язвах и злой, как черт. Пиявок ему ставят на это место – нет, ты подумай! И где таких малюсеньких пиявочек набрались?

– Туда ему и дорога, – сказал Уил, заходя в аптеку.

– Что тебе тут понадобилось?

– Младший у нас сильно кашляет. Бетси просила сиропу купить.

– Как переболел тогда горячкой, все никак не поправится. Думаешь, выкарабкается?

– Двоих мы уже потеряли, – вздохнул У ил. – Один от чумы умер, еще в Ангосте, другого в куширском походе желтая лихорадка скосила. Не знаю, будет ли жив малыш, но он боец, весь в своего родителя. Так что надежда есть.

– Повезло тебе с Бетси, – сказал Релф, пока аптекарь наливал сироп в синий пузырек. – Готовит вкусно, в доме всегда чистота, хоть с полу ешь. Хорошая женщина.

– Самая лучшая. Вот придет лето, и попрошусь обратно на юг. У нее там родня, она скучает по ним. Может, получится.

– Говорят, мы весной выступаем. Не слыхал?

– Мало ли слухов ходит. Я и служу-то здесь спокойствия ради – раньше Бетси все боялась, что меня на войне убьют. Все тихо, против кого выступать?

– Капитан говорил, горные кланы к войне готовятся. Нападают на купцов и других путников.

– Неправда это. Был один случай, но лесной дозор сам с разбойниками управился, да и злодеи были не горцы. Нет, сынок, вот дождусь лета и повезу свое семейство на юг.

Уил протянул аптекарю две медяшки, и Релф снова дернул его за рукав.

– С какой стати ты платишь? Должны быть благодарны, что мы их охраняем.

– Привычка у меня такая – платить.

Грейм-кузнец, доставив барону его серых коней, вышел в город. Он не удивился, что барон не заплатил ему за работу – ничего другого он и не ждал. Не зайти ли в "Синюю утку", знаменитую своей жареной свининой со шкварками? "Нет, ты и так чересчур раздобрел", – мысленно сказал Грейм, похлопав себя по толстому животу. В свое время он считался одним из первых красавцев в Силфаллене и привык, что женщины на него заглядываются. Теперь редкая женщина останавливает на нем свой взор. Волос у него на голове поубавилось, хотя на спине они куда как густы. Три передних зуба ему вышибли железной палицей на Золотом поле, досталось и губам. Тогда ему стало больно вдвойне – он понял, что пригожим уже никогда не будет.

Позже он отрастил косматую, седую теперь, бороду и усы, чтобы спрятать обезображенный рот.

Неохотно миновав "Синюю утку", он увидел на Рыночной улице Сигурни, беседующую с двумя солдатами. Один был высокий, немолодой, по виду воин. Другой, пониже и помоложе, взял девушку за руку, но она сказала ему что-то, и он ушел, покраснев до ушей.

– Здравствуй, – подошел к ней кузнец (Сигурни стояла у лотка, где продавались разные безделушки).

Она, бросив взгляд на стражников, улыбнулась ему.

– Вот думаю, не купить ли Эбби колокольчик. У всех других ястребов они есть.

– А какая в нем надобность?

– Не знаю, – с усмешкой призналась она. – Но красиво, правда?

Грейм взял медный колокольчик, который она разглядывала, посмотрел сам.

– Сделан на совесть, в полете звонить не будет. Они нужны, чтобы слышать птиц, когда те садятся на дерево. Бывает у тебя так, что ты теряешь Эбби из виду?

– Нет.

– Значит, и колокольчик тебе ни к чему. Что привело тебя в Цитадель?

– Здесь будет охотничий турнир, и победителю заплатят два золотых. Эбби, думается мне, может выиграть.

Грейм поскреб в своей густой бороде.

– Смотря чего они требуют. Если послушания, то вы можете победить, а вот быстрота… Тетеревятник легче и летает быстрее Эбби.

– Ты удивил меня, Грейм. Не думала, что ты знаешь толк в соколиной охоте.

– У меня самого была тетеревятница – красивая, но своенравная. Я потерял ее за год до Золотого поля. Приучаешь Эбби к людям перед турниром, так, что ли?

– Да. – Сигурни погладила точеную голову птицы. – Она молодчина, пугалась всего пару раз. Завтра опять возьму ее в город.

– За участие в турнире, небось, плату требуют?

– Да, один серебряный пенни. Я уже внесла его утром. Клирик бегал спрашивать разрешения у главного распорядителя – не был уверен, что женщины допускаются.

– Вот удивились они, должно быть, – хмыкнул кузнец. – Им не понять, что горянок даже рядом поставить нельзя.