Степные волки - Василий Сахаров

– Хорошо-то как…

А когда Лысый открыл глаза, напротив него уже сидел Дори Краб.

– Привет, Дори, – весёлым тоном поприветствовал тайный стражник хозяина таверны, чуть приподнимая кружку. – Пиво у тебя, как всегда, самое лучшее в городе.

– С чем пришёл, Лысый? – напрягся Краб.

– С миром Дори, с миром. Ты ведь знаешь, я отъезжал по делам.

– Ну и что из этого? – хмуро спросил подручник Кривого Руга.

– Мир посмотрел, людей, где и как живут. И знаешь что?

– Что?

– Я многое понял для себя, Дори.

– Короче…

– Короче так короче. Под Кривого Руга отойти намерен, чтобы не подыхать в клоповнике, как мой дядя. Иного хочу, семью, дом, жену и тёплую постель, чтобы дети были и внуки. Папаша Бро со своими традициями уже в прошлом, и, честно сказать, достал он. Жениться нельзя, в общак долю дай, деньги в дело вкладывать опять нельзя, с чиновниками и солдатами общаться запрещено. Надоел со своими старыми законами! Должен понимать, пень древний, что времена изменились и есть возможность в достатке жить! И потому плевать я на него хотел!

Последние слова Лысый уже выкрикивал, чтобы его услышало как можно больше народу.

– Лысый, – Дори усмехнулся, – дороги назад у тебя уже нет.

– Понимаю, – ухмыльнулся в ответ Штенгель.

– Пойдёшь с нами ребят папаши Бро резать?

– Пойду, я свою сторону уже выбрал.

– Тогда добро пожаловать, Лысый, и без обид: пригляд за тобой будет. Лично к тебе претензий у Кривого Руга никогда не было, ибо у каждого своя тропа. Но наблюдать за тобой будем.

Штенгель развёл руками:

– Да я же всё понимаю, Дори. Вот только… – Капитан запнулся.

– Что – только? – вновь насторожился Краб.

– Сам понимаешь, пока папашу Бро в гроб не загоним, мне лучше у вас перекантоваться. Вы не против?

– Это не проблема, на втором этаже номера свободные, на любой лежак падай и отдыхай.

Дори ушёл, а Штенгель ещё некоторое время сидел за кружкой пива, зорко окидывая всех входящих и выходящих цепким взглядом. Приютских нигде не было видно, и он уже начал сомневаться, правильно ли поступил, придя сюда. Всякое может быть. Поэтому оборвыши, которых прикрыл Кривой Руг, могли быть обычными уличными босяками, а не приютскими мальчишками. И вот когда капитан уже решил, что сейчас надо пройтись по таверне, внутреннему двору и гостевым номерам, в общем зале появились те, кого он искал.

Сбежавшие из приюта подростки были веселы и бодры. Им здесь явно нравилось, и одеты они были пусть не с иголочки, но добротно. На каждом плотная серая рубаха, крепкие штаны по росту и размеру, а также шерстяная безрукавка. Кроме того, у всех на широких кожаных ремнях висели отличные охотничьи кинжалы в ножнах. Это всё дорого стоило и говорило о многом, ибо так здесь могли ходить только свои, то есть люди, в ком местные хозяева были полностью уверены.

К столу, за которым сидел капитан, подлетела добродушная толстушка Марта, ключница таверны «Отличный улов», и спросила:

– Лысый, детишек покормить надо. Ты не против, если они с тобой сядут? А то у нас сегодня, сам понимаешь, наплыв посетителей.

«Очень кстати», – подумал Штенгель и ответил:

– Конечно, Марта, пусть садятся. Заодно и я с ними поем, принеси что погорячей.

– Сделаем, Лысый. – Толстушка кивнула и умчалась в свою вотчину, на кухню.

Мальчишки, весело болтавшие о чём-то своём, сев за стол, резко замолчали и только переглядывались. На стол подали горячий рыбный суп и тёплый свежий хлеб. И все, включая капитана Штенгеля, вспомнившего, что он не ел уже сутки, с аппетитом принялись за еду. Сметя всё, что было на столе, парни засобирались уходить, но капитан их остановил:

– Не торопитесь, сейчас Марта горячий взвар принесёт.

Действительно, принесли взвар, густой горячий кисель из сушёной вишни. Пить его дело не быстрое, обжигающий напиток сразу не выхлебаешь. И Штенгель решил, что пора завязать с мальчишками знакомство.

– Что-то раньше я вас здесь не видел, парни. Из людей Одноглазого, что ли, будете?

– Ха, дядя! – Один из мальчишек, кажется Пламен, заводила всей тройки, усмехнулся. – А ты сам-то кто будешь? На этих, – покосился он в сторону сидящих за столами бойцов Одноглазого и Кривого Руга, – ты совсем не похож.

– Глазастый, посмотрю, – усмехнулся капитан, – и ты прав, из местных я. Зовут Лысый, сейчас под руку Кривого Руга отошёл.

– Пламен, – представился заводила.

– Звенислав, – отозвался второй.

– Курбат-горбун, – бросил третий.

Капитан повернулся к увечному и, глядя в его глаза, смотрящие с вызовом всему миру, сказал:

– А ты не дерзи, малой. Думаешь, у тебя горе и ты его можешь на весь свет изливать? Нет, бывают ситуации в жизни и похуже. Когда не то что горб, а валяется обрубок человека без рук-ног и живёт. Он и рад бы умереть, а не может, не дают ему этого сделать. Вот это настоящее горе.

– Это где же так было? – спросил хмурый горбун. – Может, расскажешь?

– Легко. – Что умел делать капитан, так это истории рассказывать, пусть не талант, а практику имел большую, не один зимний месяц подряд этому у Перстня учился. – Двенадцать лет назад это было. В Старой гавани, именно в этой таверне, жил один удачливый вор по кличке Бочонок. А почему его так звали, знаете?

– Нет… – нестройным хором протянули мальчишки. Хотя и потаскала их судьба-злодейка, но всё же многое от детства в них ещё осталось, в том числе интерес к историям.

– Так вот, звали его Бочонком, потому что люди знали: есть у него заветная кубышка, доверху набитая золотом. Где он её прятал, неизвестно. Но что она была, точно вам говорю. И проведал об этом тогдашний начальник Городской стражи маркиз Ускеро и повелел стражникам схватить трактирщика и пытать, дабы вызнать, где тот богатство своё хранит. Полгода его в подвалах пытали, но так и не смогли узнать, где Бочонок золото спрятал. Потом куски его тела в крепостном рву нашли, это и смогли схоронить. Такой вот огромной силы воли был человек, малой. – Капитан хотел потрепать горбуна по плечу, но, увидев, как тот на него смотрит, не решился. – А ты говоришь, горб. Чепуха это. Вон, предыдущий герцог тоже горбатым был, а державу на треть увеличил и трёх жён пережил.

– Я ведь не герцог, – усмехнулся Курбат.

– Как знать, как знать, – несколько загадочно произнёс Штенгель. – Вот по вам сразу видно, что вы дромы. Следовательно, приютские, а среди них и благородных кровей потомки есть.

– Это откуда же ты об этом знаешь? – вступил в разговор Пламен.

– Друг у меня есть, купец из Квирингорда, тоже из дромов, между прочим. И он кое-что рассказывал. Хотите, и вас с ним познакомлю, если интерес есть.