Степные волки - Василий Сахаров

– Даже так? – искренне удивился Штенгель.

– Именно. Ведь наш народ очень древний, господин капитан. И из наших легенд мы знали о таких людях, в которых сошлись две крови – колдовская и воинская оборотней-бури. Каждый раз, в годину испытаний, когда наш народ стоял на грани уничтожения, находился такой человек. Но чтобы сразу трое уродилось, не было такого никогда. А значит, грядёт время перемен, войн и смут.

– И каковы ваши рекомендации, Путивой?

– Какие рекомендации может дать простой купец, господин капитан? Самый лучший вариант, по-моему, заняться мальчишками лично, стать другом этих сирот и сразу объяснить, кто они и кто их истинный враг. Они не сегодня завтра в Старую гавань сбегут, неладное вокруг себя почувствуют. Поэтому лучше поторопиться.

– Мальчишки уже сбежали.

Купец пристукнул ладонью по столу:

– Об этом я и говорил с самого начала! Вот она, кровь бури. Когда я торговал лошадьми на восточной границе каганата, кое-что видел и могу вам прямо сказать, что чутье на опасность у них очень хорошее.

– Ладно, господин Путивой, не горячитесь. Сейчас вы отправитесь к себе домой, и, если вновь понадобится консультация, вас вызовут. Разумеется, вы понимаете, что болтать не следует?

– Да знаю я всё… – прокряхтел купец, выходя из комнаты.

А капитан повернулся к жрецу, который во время разговора не проронил ни слова, так и сидел в углу. Штенгель махнул рукой вверх и немного вправо, в том направлении, где располагались покои герцога, и спросил:

– Что решили там, определились?

Жрец заговорил, и его голос был неестественно глух:

– Вам разрешено вступить в прямой контакт с мальчишками, капитан Штенгель. Судя по всему, они окончательно покинули приют и конечно же назад возвращаться не собираются. Они начали свой путь, и что из этого выйдет, можно только предполагать. Ваша задача теперь не ограничивается одним только наблюдением, и вам даётся возможность принимать решения самостоятельно.

– Достопочтенный Фриге Нойм, вы говорите так, будто вас это совсем не касается, – язвительно заметил Штенгель. – Однако напоминаю вам, что вы мой подчинённый. По крайней мере, временно.

Жрец издал горлом непонятный звук, отдалённо напоминающий скрип несмазанных тележных осей, и ответил:

– Капитан, я жрец, и только бог Белгор мой начальник. Признаю, возможно, я был немного грубоват, ибо не привык работать в команде.

– Хорошо, тогда объясните мне, чем будете заниматься непосредственно вы, пока я буду пытаться сдружиться с этими молодыми волчатами?

Фриге Нойм помедлил и ответил:

– Я буду искать их родственников.

– Странно, мне об этом ничего не известно.

– Вы и не могли этого знать, так как данная информация проходит по ведомству духовному, а не по светскому. После разграбления Ориссы большинство дромов-беглецов, из тех, что уходили на запад, обосновались у нас. Но были и такие, кто эмигрировал в Эльмайнор. Таких немного, но они были. И есть сведения, что там обосновалась четвёртая дочь Бравлина и Родославы ведунья Гойна, а с ней рядом несколько десятков профессиональных воинов. Не знаю, как сейчас, но ещё в прошлом году отряд дромов налетел на замок мятежного графа Свакурда и всех там вырезал. Думаю, степняки, поселившиеся у наших соседей, не знают, что кроме них ещё кто-то уцелел. Поэтому надо присмотреться к ним, ибо неизвестно, как они отреагируют на известия о родичах.

Капитан встал и машинально оправил мундир.

– В таком случае оставляю старшим Корна, связь будем поддерживать через него. Понимаю, что информацией вы со мной делиться станете скупо. Но если появится что-то интересное, прошу не оставлять меня в неведении.

Штенгель протянул жрецу руку, а тот её пожал и сказал:

– Договорились, капитан.

Два человека, занятые одним и тем же делом, расстались, и дороги их разошлись на неопределённо долгий срок. Жрец отбыл в герцогство Эльмайнор, а капитан Штенгель, вновь надев маску вора, тем же вечером оказался в Старой гавани.

Первым делом он посетил своё логово, хибарку, в которой прожил несколько лет подряд и давно считал домом, а затем направился на поиски приютских мальчишек. Методично, сектор за сектором, он прочёсывал Старую гавань, которую знал как свои пять пальцев. Начал с укромных мест бандитского района, справедливо рассудив, что мальчишкам, не имевшим здесь поддержки, придётся начинать с самого дна. Однако нищие, попрошайки, убогие, как настоящие, так и симулянты-комедианты, ничего о них не слышали. И единственное, что он узнал, – недавно двое мальчишек-оборвышей из города подрались с парнями папаши Бро, и быть бы им кормом для крыс, но по неизвестной причине за них вступился Кривой Руг.

Неспешно раскидав информацию по полочкам, Лысый пришёл к выводу, что лично для него всё усложняется. В последний год, после того как стражники хорошенько почистили район Старой гавани от особо опасных преступников, здесь стало неспокойно. Раньше было проще. Папаша Бро – самый главный, по крайней мере официально. А все остальные криминальные авторитеты, такие как Шрам, Свирепыш, Дори Краб, Кинжал и прочие, отстёгивали ему от своих доходов небольшую, но постоянную долю. Однако благодаря действиям капитана Штенгеля, то есть его же действиям, весь расклад рассыпался. Банда Свирепыша была уничтожена, её остатки прятались в глухих лесах, убийцы Шрама казнены, а после того как пропал Кинжал, в Старой гавани остались только две серьёзные силы – папаша Бро, поддерживающий традиции, и Кривой Руг со своим подручником Дори Крабом. Но и тут, хоть и с трудом, равновесие держалось, и обе стороны, здраво рассудив, что худой мир лучше войны, пока опасались переходить к военным действиям.

Но, судя по всему, хрупкому перемирию пришёл конец, ибо буквально несколько дней назад в районе объявился Одноглазый, суровый пират со своей бандой. И братва Одноглазого сразу же встала за Кривого Руга, а это два десятка опытных головорезов, которые склонили чашу весов в одну сторону. А что мог противопоставить им папаша Бро? Да ничего не мог, и как ни крути, а кинжалы нищих и воров против абордажных палашей бойцов Одноглазого и мечей наёмников Кривого Руга не играли, не та весовая категория.

По всем воровским понятиям и традициям, возведённым в неписаный закон, вор-домушник Лысый, продолжатель дел своего дяди Перстня, в предстоящей бойне должен был встать на сторону папаши Бро. Но капитан Тайной стражи Гельмут Штенгель имел приказ быть рядом с приютскими мальчишками. Поэтому, привычно зыркнув по сторонам, он сплюнул на грязные булыжники разбитой мостовой и уверенным шагом направился в таверну «Отличный улов», штаб-квартиру Кривого Руга. Плевать, что через десять минут после того, как он войдёт в таверну, папаша Бро будет знать, что Лысый вернулся в город, но направился не к нему, а к его врагу. Всё это не важно, ибо капитан имел приказ и собирался его выполнить.

В таверну Лысый вошёл спокойно, будто и не намечалось в Старой гавани никакой войны. Не обращая внимания на злобные взгляды посетителей, сел за свободный стол и заказал пива. Как по мановению волшебной палочки, сразу же появилось свежее вернейское, другого здесь не держали. И он, с наслаждением сделав первый глоток, зажмурился от удовольствия и тихо выдохнул: