Профессорская служка - Ардмир Мари

— Сложный.

И опять сухой ответ. Если бы мы говорили в другое время, я бы промолчала, но сегодня, в этот чудесный безоблачный зимний день, его нежелание говорить меня ничуть не задело.

— Магтехновинку или последнее улучшение старой?

— Новинку. — Кажется, в голосе правообладателя появилось раздражение. И с чего бы это?

— Новинками этого года стали: пятновыводитель, запечатлитель и эварсоп для докторов, — блеснула я осведомленностью и благодушно вопросила, помешивая чай: — Что обсуждаете вы?

Со стороны вся ситуация выглядела смешно и обыденно: маленькая девочка ворвалась на территорию взрослых мужчин. Но те держатся обособленно в стороне и продолжают с серьезным лицом лепить куличики. Вернее сказать, профессор все еще лепил, то есть чертил что-то в блокноте, а Ганс отстранился, с интересом переводя взгляд с него на меня. Истинный огневик — ждет, когда ситуация станет погорячее, чтобы вступить в диалог.

Молчание затягивалось.

— А я все еще жду ответа, — произнесла нараспев и улыбнулась. — Так над чем вы работаете?

Мужчины обменялись взглядами, и девятый сдался, предъявив свои «куличики». Он показал мне блокнот, поясняя:

— Совершенствуем запечатлитель. — И глядя в сторону: — У него слишком громкий звук.

Я вспомнила свою попытку фиксации портрета на слайд и озвучила собственное замечание:

— Это не самая большая проблема аппарата. Вы видели его вспышку? Она ослепляет человека и портит красящий слой картин! Право слово, в борьбе за улучшение первым делом стоит ослабить именно ее.

Лесски молчал, и взгляд его, направленный исключительно на меня, весьма настораживал. Неужели он увидел нанесенный портрету урон? Если так, я пропала.

— Вспышку? — Лицо дворецкого дрогнуло, но не просияло улыбкой.

— Да, — взяв перо, обвела кружком пластину в схемах аппарата. — Уверена, что это из-за сверхсильной линзы. А что до звука «счоп!», он еще не так страшен.

— Но будит спящих, — усмехнулся огневик.

И неизвестно за что, но он получил от профессора воздушный удар по шее. Пусть я не увидела этого, но волнение потоков ощутила.

— А вы пытались запечатлеть человека во сне? — недоуменно спросила, переведя взгляд с дворецкого, который вновь надел каменную маску, на профессора. — Зачем?

— Композиция была на удивление…

— Изящной, — оборвал его Ганс.

— Очень… — подтвердил Лесски и прищурился, глядя на меня: — Но звук ее спугнул.

— Ко всеобщему сожалению, — вздохнул огневик и с невинным взглядом сообщил: — Говорят, там было на что посмотреть.

— Вот как? — Я пожала плечами, стараясь не вспоминать королевский вид сзади.

И нет сомнений в том, кого хотел запечатлеть профессор. Наверняка он разбудил леди Ритшао щелчком и поплатился полным опустошением резерва. И, несомненно, стихийник глупо попался и крупно пострадал, однако это абсолютно не мое, служкино, дело. А потому, не осуждая развязного поведения Лесски, я признала его правоту:

— Что ж, в этом случае звук действительно слишком резок.

За столом раздался тихий вздох облегчения. Далее мы обедали в учтивом молчании, однако долго оно не продлилось.

— Ирэна, простите за любопытство. — Ганс смотрел с усмешкой. — А когда вам довелось использовать запечатлитель?

Сказать, не сказать? Смолчать, не смолчать? На самом деле портрет не настолько испорчен, чтобы это стало заметно. И Лесски, отображенный на нем, благодаря мелким трещинкам приобрел шарм благородства и теперь не казался завзятым франтом из столицы. Хотя, надо признать, сестры отнюдь не против приобрести девятого даже в амплуа щеголя. Они мне так и написали: «Такой в зятьях нам бы очень пригодился». На что я ответила: «Кому надо, та пусть и берет». Но все это пустое… Так что же ответить?

— Мой жених… бывший… был счастливым обладателем этого аппарата. — Это правда, однако я никогда не видела его приобретение.

— И он не объяснил, как уберечь глаза от вспышки?

Въедливый прищур дворецкого не позволил смутиться, и я гордо вздернула подбородок, объясняя:

— Не поверите… хотела сделать сюрприз. А в итоге чуть не ослепила и его, и себя.

— То есть вы были в ладу с женихом? — Это уже Лесски оторвался от сочной отбивной. Посмотрел заинтересованно.

Я ушла от ответа, не покривив душой:

— Трудно сказать, ведь именно с ним я поняла, что лучше не делать сюрпризов.

И огневик вновь проницательно предположил:

— Потому что один из них закончился пожарищем?

— Обнаружением измены, которая привела к пожарищу! — поправила я. И даже позволила голосу дрогнуть, словно бы это событие было сильнейшим ударом. Несомненно, оно таковым и было, но отнюдь не из-за интрижки сэра Норвилла.

— А пожар разожгли вы? — не отступился дворецкий.

— Я? — тяжелый вздох и рассеянное: — Я была потрясена и мало что помню, в отличие от огневички, что ютилась в руках… барона.

— А… — начал было Ганс, но профессор его остановил:

— Мы собрались, чтобы пообедать.

— Простите, не хотел испортить аппетит.

— Ничего-ничего… — прошептала я.

А по глазам огневика видно, что этот разговор не окончен. Что ж, Ваше Величество Дворецкий, сейчас и я предъявлю свое умение видеть детали и читать между строк.

— Скажите, Ганс, сколько столетий насчитывает ваш род в Аркаде? Шесть или всего лишь пять?

— Девять! — рьяно вступился он за честь своих предков и попал в мой капкан.

— Так вы из очень знатного рода… — невинно посмотрела на мужчину, окаменевшего не только лицом, но и телом. — Как интересно! И какая причина загнала вас сюда, в предместье Ридмейры?

— Проклятый Всенижний! — выдохнул профессор, отбросив приборы.

— Ирэна… — Голос дворецкого был зловещим, глаза метали молнии, а я продолжала улыбаться, точно зная, что на конфликт он не пойдет. Огневик в бегах или около того, и личность свою раскрывать не намерен, а значит, припугнет: — Я попрошу вас, мисс Адаллиер…

— Оставьте, Ганс, мы же в одной упряжке. — Коварная улыбка и вопрос: — Или к вам следует обращаться иначе? Гансуорд эль Гаерд, а может, Гансвирд эль Шозарри?

Я наугад назвала имена холостых потомков двух самых значимых родов Аркады и не прогадала. Мужчина потемнел лицом, но быстро справился с нахлынувшим гневом:

— Вы, моя дорогая, можете звать меня просто Ганс.

— А вы меня — Ирэной, я не против.

Атмосфера холодной войны медленно сошла на нет. У меня получилось даже свободнее вздохнуть и вновь напомнить себе о найденных книгах, а значит, и о светлом будущем.