Оседлать чародея - Сергей Крускоп

Виан проминал коней. Вообще-то златогривая пара таинственным образом проявила свой норов тогда на торге в первый и, похоже, в последний раз в жизни. Теперь они были само спокойствие, слушались всех конюхов, кроме одного молодого (которого Ушибли на торге особенно сильно, так что неприязнь была взаимной), и даже жеманная красавица Сура, царева фаворитка, справлялась с ними без особого труда. Но раз уж Виана взяли на государеву -службу ради этих коней, то ему и пристало и проминать, и кормить, и чистить, и златы гривы расчесывать, и конские яблоки убирать.

В конюшне Виана встретил мрачный конек.

– Где у тебя перо хранилось? – поинтересовался он.

– Какое? – не понял Виан.

– Какое-какое. Жар-птицево. Я тебе велел его никому не показывать.

– Я и не показывал, – отозвался парень, закрывая за златогривым жеребцом дверь денника. – Только пару раз по вечерам доставал – вместо свечки, читал при нем.

– Ну вот и дочитался, – сказал конек. – Тут этот тощий Селиван вертелся и в твои вещи нос совал. Сдается мне, спер он перышко. Почему этот хрыч мне знакомым кажется? Напоминает, что ль, кого?

– Как спер? – до Виана наконец дошла серьезность проблемы. – И что теперь будет, горбуночек?

– Меня Лазаро зовут – забыл? Да ничего не будет, может быть. Пера у тебя не будет, придется на свечки разоряться.

– А в черном колдовстве-то меня не заподозрят? – Виан бросился в свою каморку и поскорее заглянул в сундук – проверить, не нашел ли Селиван запретную книжицу.

К счастью, книжица была на месте – глубоко в чужие веши царский советник залезать либо постеснялся, либо побоялся. Виан захлопнул крышку и, пригорюнившись, уселся сверху.

– Эй, Виан! Парень вскочил.

– Виан! – в дверях коморки появился один из младших конюхов. – Собирайся скорее: государь тебя пред свои очи требует.

– Что это? – начал самодержец, едва Виан появился на пороге престольной палаты.

Палату (по крайней мере – центральную ее часть) озарял знакомый Виану ровный свет, исходивший явно не от свечей или масляных ламп. Источник его Влас Второй сжимал в руке, обвинительно им помахивая. По сторонам от резного престола стояли недобро ухмыляющийся Селиван и откровенно скучающая Сура.

– Это перо жар-птицы, – не стал отпираться Виан.

– Без тебя, дурак, знаю! – рявкнул царь.

Виан, как он ни был напуган, обратил внимание, что государь щурится, пытаясь его разглядеть: держа источник света прямо перед собой, царь, естественно, дальние части палаты видел словно погруженными в темноту.

– Почему от нас утаил столь ценную вещь?

– По дурости единственно, государь, – отозвался Виан. – Не представлял ценности, полагал за забавную безделицу.

– По дурости! За безделицу! А взял где? Может, ты и жар-птицу где-нибудь в сарае выхаживал-выпаивал?

– Не приходилось, государь, – ответил Виан. – А перо нашел в лесу, – честно сообщил он, – когда в столицу на торг добирался, перекладах в дюжине отсюда.

Осознание того факта, что царь, ослепленный светом, его не видит, и беспокоило (ан как из-за этого еще пуще осерчает!), и обнадеживало (не надо было особенно следить за собственным лицом). Виан подумал еще пару мгновений и для пущей убедительности осенил себя кругом с перекладиной посередь – знаком Пастха, бога, как утверждали в Храме, единого и вездесущего.

– А вот люди бают, – сказал между тем царь, – что ты, ежели и не выхаживал жар-птиц, похвалялся, будто знаешь, где они водятся.

Виан хотел было отпереться, затем задумался – не было ли чего такого? А потом вспомнил, что третьего дня зазвали его другие младшие конюхи выпить по чарке – обмыть, так сказать, новое место. Парни они все оказались местные, тищеборские, дальше десятка перекладов от городских стен и не бывали никогда. А потому Виан щедро делился с ними всякими селянскими байками про деревенскую жизнь да про лесных птиц и зверей. Может, и про жар-птицу чего ляпнул – поди теперь упомни! А на государевой службе, оказывается, надо всегда думать, что и кому говоришь.

– А, молчишь! – царь истолковал затянувшуюся паузу в свою пользу. – Так вот тебе моя царская воля: поедешь в то место и привезешь мне жар-птицу.

Живую. Я ее Сурочке подарю, а то она что-то скучает последнее время.

– Государь! – Виан упал на колени. – Не губи! Если я сболтнул что за чаркой – то моя вина! Но откуда ж мне знать, как да где тех птиц-то ловить!

Царь чуть подался вперед, держа перо в вытянутой руке, и в первый раз взглянул Виану в глаза.

– А какое мне дело? – проговорил он. – Какое мне дело, что здесь правда, а что нет? Привезешь птицу – будет тебе наша царская ласка. Нет – либо на кол, либо в ров. Все, иди с глаз, и Пастх с тобой! Иди-иди. Стража!

Двое стражников ввалились в двери палаты и, подхватив Виана под мышки, выволокли на свежий воздух. Выволокли, впрочем, без злобы, спокойно и по-деловому – видать, выполняли вполне рутинное действие.

– Ты, друг мой Виан, не грусти понапрасну, – сказал конек Лазаро, чуть подумав. – Не такая уж большая Проблема – жар-птицу добыть.

– Ага, – хмыкнул парень, – они у нас прямо так стаями и летают!

– При чем тут – «у вас»? – возмутился конек. – Мало ли чего у вас нет! Вон ушастого ежа или птицу-грифа, что с голой шеей, у вас тоже не сыщешь, а по ту сторону моря их – как мух, что тех, что других!

– А что, где-то есть место, где жар-птиц – как мух? – поинтересовался Виан.

– Может, и не как мух, но все же есть подходящее место. Есть. И, на твое счастье, я знаю где. Не радуйся раньше времени – без меня жар-птицу все одно не поймаешь. Да и путь туда неблизкий.

– И где же?

– Значит, так, – строго сказал конек, – я тебе, кажется, уже говорил – слушай меня, и будет тебе счастье.

– Ага, – уныло согласился Виан, – раз с полсотни.

– Вот мог бы уже и запомнить эту бесхитростную мысль. Короче, слушай, а вопросы потом задашь, если останутся. Слушаешь? То-то! Сегодня ты ляжешь спать и как следует отдохнешь, а с утра ступай прямо к царю и говори следующее…

– Куда? – вопросил стражник.

– К царю, – глазом не моргнув ответил Виан. – Дело государственной важности! Связано с особыми поручениями лично его величества, – шепотом добавил он.

Стражник с подозрением поглядел на посетителя, но какие-то представления об особых поручениях у него, видимо, были, а потому он слегка подался в сторону, пропуская парня. Мало ли что там за особые государственные дела – не ему, простому стражу, в это ввязываться. Виан ободряюще ему улыбнулся и спокойно прошел в царские покои.

– Кто таков? – вопросил самодержец, отрываясь от лежащих перед ним на столе бумаг. – Кто пропустил?!