Чародей - Джин Вулф

Тауг повернулся взглянуть на Идн и увидел, что все взоры обратились к ней. Она держала голову высоко, и ее глаза сияли ярко, как у большого черного кота, сидевшего у нее на плече.

— По завершении обряда, когда будущего рыцаря надлежащим образом восхвалили и обсудили, перед проводящим акколаду расстилают ковер. Будущий рыцарь преклоняет на нем колена, и поэтому все, возведенные в рыцарское звание таким манером, называются коверными рыцарями.

Крол рассмеялся, но почти сразу умолк.

— Но есть рыцари и другого рода. Они имели дело не со своим собственным оружием, но с неприятельским и проходят обряд посвящения, поскольку все вокруг знают, что они уже рыцари: отважные, благородные и искусные в обращении с оружием.

Солнечный луч скользнул по равнине и погас. Прежде я говорил достаточно громко, чтобы меня слышали все; теперь немного понизил голос.

— Подойди ко мне, Свон, и преклони колени.

Свон выступил вперед, не быстро и не медленно. На мгновение, лишь показавшееся долгим, он замер на месте, прежде чем опуститься на колени. Глаза у него слезились — наверное, от ветра.

Этерне выпрыгнула из своих украшенных драгоценными камнями ножен мне в руку, и теперь я стоял не один. Два десятка рыцарей, старых и суровых, молодых и доблестных, стояли рядом. Какая-то женщина (не Идн) пронзительно вскрикнула в толпе зрителей.

Длинный черный клинок коснулся правого плеча Свона, потом левого. Я сказал:

— Поднимитесь, сэр Свон.

Свон встал с потрясенным видом. Этерне скользнула обратно в ножны, и призрачные рыцари исчезли.

— Тауг, подойди к нам, пожалуйста, — сказал я.

Тауг, сияя от гордости, стал рядом со Своном. Он был одет как деревенский парень, каковым и являлся, но на руке у него был прекрасный зеленый щит с изображением белого грифона.

— Вот оруженосец, сэр Свон. Вы возьмете его на службу?

— С радостью, — ответил Свон. — Если он не против.

— Ты будешь служить этому рыцарю преданно, Тауг? Как твой отец служил мне?

— Клянусь! — Голос Тауга прозвенел на высокой ноте и, наверное, именно поэтому слегка дрогнул.

Я ни единым словом не призвал Облако. Вместе с Гильфом, следующим за ней по пятам, она легким галопом проскакала через толпу зрителей и стала рядом со мной.

Я сел в седло.

— Я отправляюсь на юг и беру с собой Анса и еще двоих. Я обещал герцогу Мардеру встать караулом в горном ущелье и должен сдержать слово. Когда вы освободите моего слугу, находящегося в плену у ангридов, пошлите его ко мне. Он знает, где меня искать.

Той ночью Тауг надеялся снова увидеть сон, как случилось, когда мы с ним спали бок о бок. Но никакого сна он не увидел, а почувствовал быстрое прикосновение теплого кошачьего языка к щеке.

Он перевернулся на спину:

— Привет, Мани. В чем дело?

— Пойдем со мной, — тихо сказал Мани.

Тауг встал и пошел за ним следом за пределы лагеря к месту, мало отличавшемуся от любого другого на той населенной призраками равнине, — разве только там на маленьком складном стуле сидела Идн, а перед ней стоял еще один такой же стул.

— Мне нужно поговорить с тобой, оруженосец, — сказала она. — Мы с тобой не особо крепко дружили до сих пор… Сядь, пожалуйста. Я принесла этот стул для тебя.

Тауг поклонился и сел.

— Вы подарили мне щит, и теперь я ваш друг до гроба.

Идн улыбнулась — едва заметной в лунном свете улыбкой.

— Учтиво сказано.

— Я ничего не знаю о приличных манерах. Как разговаривать с дамой, или со знатным господином вроде вашего отца, или с другими благородными господами. Я просто сказал правду.

— Сэр Свон научит тебя.

— Знаю, но пока у него не было времени.

Словно не услышав Тауга, Идн сказала:

— У него прекрасные манеры, когда он хочет.

— Умный умеет держаться любезно, — сообщил Мани Таугу. — Но умный знает также, когда любезность уместна.

— И не считает нужным быть учтивым всегда, — закончила за него Идн. — Сэр Свон груб со мной, оруженосец, когда моего отца нет рядом. Почему?

— Он мне не говорил.

— Разумеется. Я знаю, я некрасива…

— Нет, вы красивы, — горячо возразил Тауг, и Мани одобрительно мурлыкнул.

— У красавиц не бывает таких носов, как у меня!

— Я видел много женщин и девушек в родной деревне, и я вижу ваших женщин и девушек здесь, и на ферме великана почти вся прислуга состояла из женщин. Но когда я пытаюсь представить женщину, похожую на вас, на ум мне приходит одна только королева Дизири, а вы гораздо красивее ее.

— Ты встречался с Дизири?… Тебя сэр Эйбел представил ей или что-нибудь вроде?

Тауг кивнул.

— Мне бы хотелось с ней познакомиться. Как по-твоему, он вернется?

— Не знаю.

— Обращаясь к ней, говори «миледи», — прошептал Мани, и Тауг повторил: — Не знаю, миледи.

— Но если бы спросили твоего мнения, оруженосец?

— Не думаю, — медленно проговорил Тауг. — Он велел послать к нему его слугу, когда мы вызволим мою сестру. Вряд ли он отдал бы такое распоряжение, если бы собирался вернуться.

Идн неохотно кивнула.

— И он произвел сэра Свона в рыцари. Сэр Свон раньше ходил в оруженосцах у сэра Эйбела, но теперь я стал оруженосцем сэра Свона. Вместе с сэром Своном у вас снова стало два рыцаря, как прежде, когда были сэр Гарваон и сэр Эйбел.

— Ты слышал, что сказал сэр Гарваон на сей счет?

Тауг помотал головой и поплотнее закутался в плащ, который дала ему Идн.

— Нет, миледи. Не слышал.

— Гарваон сказал, сэр Эйбел полагает, что это либо закалит, либо сломает сэра Свона — и тебя тоже. Он считает, что Эйбел вернется в Утгард посмотреть, насколько хорошо вы себя проявите. Или насколько плохо.

— Сэр Гарваон ошибается, — возразил Тауг, сам себе удивляясь. — Я имею в виду, он рыцарь и много всего знает, миледи, но едва ли он знает сэра Эйбела так хорошо, как я. Сэр Эйбел не такой.

— Можно мне высказаться, леди Идн? — спросил Мани.

— Позже. — Она взяла кота на руки и погладила по голове. — Сейчас я хочу послушать Тауга. А какой он, Тауг?

— Я не знаю, как точно выразиться, — (на самом деле Тауг считал, что знает), — но он не станет устраивать нам такие проверки, как говорит сэр Гарваон. Сэру Эйбелу все и так известно. Он уверен, что мы справимся, — во всяком случае, сэр Гарваон и сэр Свон.

— Два рыцаря против замка, полного инеистых великанов?

— Сэр Гарваон, сэр Свон и все мы, — поправил Тауг. — Вы, миледи, ваш отец, Мани, Орг и все остальные.