Вуаль тысячи слез - Гейл Линдс

Когда у ворот монастыря Плывущей Белизны зазвенел колокольчик, конара Инггрес пошла открывать. Перед вратами на огромном черном чтавре сидели трое. Порывистый зимний ветер затушил фонари. Фигуры странников темнели на фоне блестящих танцующих в воздухе снежинок, свет которых отражался на посеребренных минаретах, гордо поднимающихся над белокаменными стенами. Далеко внизу, в многоярусном Каменном Рубеже, лаяли собаки.

— Чем я могу вам помочь? — спросила Инггрес, держа фонарь высоко над головой.

— Нам нужна конара Урдма, — проговорила красивая молодая женщина с серо-зелеными глазами. Она сидела посередине и наклонилась, чтобы получше рассмотреть конару Инггрес. — Вы ведь не Урдма?

— Нет, — покачала головой Инггрес, — конара Урдма мертва.

Странники переглянулись.

— Что случилось? — спросила девушка.

— Ну, это долгая история. А расскажу я вам ее или нет, зависит от того, кто вы такие. — Инггрес храбро шагнула вперед. — Меня зовут конара Инггрес. А кто вы?

Прежде чем странники смогли ответить, сильный ветер распахнул ворота. Они заскрипели, и чтавр ударил копытом оземь. Огромная голова повернулась к Инггрес, и она увидела, что это не чтавр, а нарий.

— Милостивая Богиня! — Конара упала на колени. — Я молилась не напрасно! — Она встала и благоговейно потрогала влажную морду нария, на ощупь мягкую, как бархат. Дрожащие пальцы коснулись рога, и конара глубоко вздохнула. — Мы спасены! Явился Наватир верхом на нарии, одном из священных животных Миины, которые исчезли с лица Кундалы почти сто лет назад. — Конара Инггрес дрожала. — Значит… Кто из вас Дар Сала-ат?

— Конара, Дар Сала-ат сейчас в другом месте, — ответил Наватир красивым мелодичным голосом, удивившим конару Инггрес не меньше, чем его внешность. — Мы ее спутники.

Глаза конары сияли.

— Вы видели Миину! Великая Богиня вернулась!

— Увы, нет, — сказал Наватир. Он был очень высоким, широкоплечим, как в'орнн, однако с кундалианским лицом, на котором светились светло-голубые глаза. У Наватира были белокурые вьющиеся волосы. Правда, больше всего конаре Инггрес понравился его рот — крупный, сочный, свидетельствующий о доброте и великодушии. — Я принес клятву ее эмиссару, Эйгу.

— Милостивая Богиня, вы видели красного дракона? — Несмотря на холод, по спине конары катился пот. Казалось, страшные события, начавшиеся с того момента, как она поняла, что Джийан одержима демоном, подходят к концу.

— Именно Эйг послал мне нария, — сказал Реккк, гладя блестящие бока животного.

Конара Инггрес мысленно поблагодарила Миину.

— Одно за другим пророчества сбываются. Но ведь место Наватира возле Дар Сала-ата, — нахмурилась конара. — Где он сейчас?

— Долго рассказывать, — проговорил Реккк. — Можно нам войти? Элеана недавно родила и нуждается в пище и отдыхе.

— Ну конечно! — Конара Инггрес гостеприимно раскрыла ворота и удивилась, взглянув на Сахора. «Еще один престранный кундалианин», — подумала она. У парня были большие сине-зеленые глаза и задумчивый вид волшебника, который совершенно не сочетался с угловатыми, почти грубыми чертами лица. Никогда раньше Конара Инггрес не встречала кундалиан с одним только хохолком. — А где новорожденный?

— Это тоже не объяснишь в двух словах, — сказала Элеана. Она боялась, что рамахана отнесется к ним с недоверием. Стараясь не смотреть на Сахора, она сказала: — Не беспокойтесь, мой сын жив и здоров.

— Значит, все в порядке, — обрадовалась конара Инггрес. — Вы пришли в подходящий момент. Мне очень нужны союзники.

— А что случилось? — спешившись, спросил Реккк.

— Проходите — и сами все увидите.

Нария путники оставили бродить по огромному двору.

Конара Инггрес провела пришельцев в центральную часть монастыря, где толпились рамаханы. В кельях царил беспорядок, особенно в самых отдаленных, где всю мебель передвинули к дверям, ведущим в глубь здания. У этих импровизированных баррикад сидели три чудища, похожие на кошек. Взъерошенная их шерсть была ярко-золотой с черными пятнами. Чудища беспокойно поворачивали гладкие головы, поджав маленькие треугольные уши. Однако при виде незнакомцев они не зарычали, не оскалили зубы.

— Йа-гаары! — воскликнул Сахор.

— Это Сахор, — представила Элеана.

— Понятно, — сказал конара Инггрес, помогая Элеане прилечь на резную софу, которую не успели подтянуть к дверям. — В'орнн с волосами.

— Да, он не такой, как все.

В древних каминах заплясало пламя. Над одним из очагов висел закопченный котелок. Осмотрев Элеану, конара Инггрес подошла к очагу и налила суп в грубую миску. Затем, приготовив смесь из трав, корней и сушеных грибов, она добавила их в бульон и дала Элеане, велев пить небольшими глотками. Молодая женщина послушалась, а потом посмотрела на жавшихся к стенам рамахан. Вид у обитательниц монастыря был подавленный и отрешенный, будто они совсем недавно потеряли близкого родственника. Казалось, от пережитого шока рамахане потеряли счет времени. У самых младших по щекам текли слезы. Они двигались неслышно, словно тени. Безразлично оглядывая незнакомцев, рамахане выполняли свои обязанности со смешанным чувством равнодушия и страха.