Шестое Правило Волшебника - Терри Гудкайнд

Никки нетерпеливо вышагивала по комнате, пока Ицхак ковырялся с потайной дверцей в углу. Он торчал там уже довольно долго. Чтобы добраться до тайника в полу, он отодвинул шкаф. Периодически он что-то бормотал себе под нос, ругаясь на себя за то, что сделал тайник в таком труднодоступном месте.

– Наконец-то! – Он вскочил на ноги.

Никки надеялась, что тех жалких грошей, что Ричарду удалось сэкономить, хватит, чтобы ублажить Защитника Мускина. Мысленно она прикидывала список лиц, предложивших денег в помощь Ричарду.

– Вот, – подошел к ней Ицхак.

Он торопливо сунул ей в руку тяжелый кошель. Никки изумилась его тяжести. Кошелек с трудом умещался у нее на ладони. Ерунда какая-то. Она подумала, что Ричард, должно быть, насовал туда каких-нибудь железок для тяжести. Развязав кошель, она высыпала содержимое на ладонь.

Никки ахнула. Почти две дюжины золотых марок. Ни одной серебряной. Одно золото.

– Благой Создатель... – прошептала она, вытаращив глаза. – Откуда у Ричарда такие деньги?

Тут было больше денег, чем большинство вполне состоятельных людей видели за всю свою жизнь. Она поглядела Ицхаку в глаза.

– Откуда у Ричарда такие деньги?

Тот, сдернув с головы свою красную шляпу, нетерпеливо махнул на золото у нее в руке.

– Ричард их заработал.

Никки нахмурилась.

– Заработал? Каким образом? Никто не может заработать столько денег. Во всяком случае, честным путем. – Она почувствовала, как в ней закипает злость. – Ричард украл то золото, не так ли?

– Не будь дурой, – раздраженно дернул плечом Ицхак. – Ричард его заработал. Он покупает и продает товар.

Никки скрипнула зубами.

– Как он получил эти деньги?

– Я же тебе сказал, – всплеснул руками Ицхак. – Он их заработал своим горбом. Сам. Он покупает разный товар и продает тем, кто в этом товаре нуждается.

– Товар? Какой товар? Контрабанду?

– Нет! Товар вроде железа и стали...

– Глупости! Как бы он смог их перевозить? Таскал на спине?

– Сначала да. А потом он купил фургон...

– Фургон!

– Да. И лошадей. Он покупает уголь и руду и продает их плавильням. Но главным образом он покупает металл на плавильнях и продает кузнецу. Кузнец расходует много металла. Он покупает его у Ричарда. Вот как Ричард заработал деньги.

Никки схватила Ицхака за ворот.

– Отведи меня к этому кузнецу!

Никки была в ярости. Все это время она считала, что Ричард – честный труженик, вкалывающий в поте лица, а теперь вот обнаружила, что его правильно посадили за решетку. Он виновен в том, что высасывает у честных тружеников их кровные денежки. Он спекулянт.

В данный момент она вовсе не сожалела о том, что с ним делают в тюрьме. Он заслужил это и даже больше. Он преступник, крадущий золото у честных тружеников. Никки трясло от унижения, что ему так вот удалось обвести ее вокруг пальца.

* * *

Никки уже видела прежде стройку, где возводили дворец, но издалека, когда ходила по делам по городу. Так близко к ней она не была ни разу. Похоже, дворец будет именно таким, как его описал Джегань. Зрелище было поразительное. Все вдохновляющие слова брата Нарева, что Никки слышала в детстве, зазвучали в ее мозгу, как божественный хорал.

Стены уже возвели выше уровня окон первого этажа. В некоторых секциях уже положили перекрытия для следующего этажа.

Но больше всего ее поразило то, что было перед стенами. Такого количества скульптур она отродясь не видела. В полном соответствии с указаниями брата Нарева статуи были убедительными и вдохновляющими. Никки видела людей, плачущих над отображенными в камне сценами, плачущих над этим воплощением той ничтожной твари, каковой является человек, и невыносимого совершенства Создателя. Эти весьма впечатляющие скульптурные изображения не оставляли никаких сомнений в том, что Орден – единственная надежда человечества на спасение. Как и сказал Джегань, этот дворец будет оказывать на народ потрясающее эмоциональное воздействие.

– Почему тут виселицы? – Поинтересовалась она у Ицхака, пока они шли по широкой булыжной дорожке, где стояли зрители, наблюдавшие за строительством. Некоторые опускались на колени и молились перед различными жуткими сценами, изображенными в камне.

– Скульпторы. – Покосившись на виселицы, Ицхак сдернул шляпу. – Было сказано, что они участвовали в мятеже.

Никки скользнула взглядом по болтающимся на веревках разлагающимся трупам.

– А с чего это вдруг скульпторам принимать, участие в мятеже? У них есть работа. Более того, они трудятся над творениями, воспевающими славу Ордену. Уж они-то лучше других должны понимать, что для того, чтобы надеяться на вознаграждение в мире ином, необходимо испытать страдания в этом.

– А я и не говорил, что они в нем участвовали. Я сказал: было сказано, что они участвовали.

Никки не стала его поправлять. Все люди безнравственны. Нет ни одного человека, которого приговорили бы к казни несправедливо. Включая Ричарда.

Множество стоявших под надежными укрытиями мраморных монолитов, над которыми трудились скульпторы, теперь были заброшены. Для работы каменщиков были возведены строительные леса и скаты. Пока они клали камни, рабы подтаскивали им по скатам огромные каменные блоки, тащили ведра с раствором, глиной или гравием или работали в траншеях, возводя подземные камеры, где Орден будет избавлять мир от самых отъявленных грешников и где преступники будут сознаваться в своих преступлениях.

Это, конечно, ужасная работа, но нельзя насадить сад, не испачкав рук.

Кузница, расположенная на холме, возвышавшемся над колоссальной стройкой, оказалась самой большой из всех, что Никки когда-либо видела. Хотя, учитывая размах строительства, это вполне понятно. Она осталась ждать снаружи, пока Ицхак быстро пошел за кузнецом.

Грохот молотов, звон стали, запах раскаленного металла, кислоты и дым вызвали наплыв воспоминаний о заводе отца. На какое-то мгновение сердце Никки ускорило свой бег – она снова превратилась в маленькую девочку. Ей казалось, что вот-вот выйдет отец и улыбнется ей, а в его глазах будет тот чудесный энергичный блеск.

Но вместо этого к ней вышел дюжий мужик. И он вовсе не улыбался и смотрел на нее с угрозой. Сперва Никки подумала, что он лысый. Но потом заметила, что волос у него полно, только они очень коротко острижены. Некоторые из рабочих ее отца, имевших дело с раскаленным металлом, тоже так стриглись. Его испепеляющий взгляд вынудил бы любую другую женщину отскочить шагов на пять.