Рыжая - Ана Ховская

Тентар расстегнул ремень на брюках и те упали вниз. Не прекращая целовать, он раздвинул мои ноги коленом, поднял одну и подпер ее своим бедром, а я нащупала носком сапога подлокотник кресла и уперлась в него, открыв всю себя…

Его сильные пальцы проникли в меня без труда, доставляя невероятное удовольствие круговыми движениями. Я стала срывать с него сорочку и, ухватившись одной рукой за его шею, а другой вцепившись в ягодицу, впилась яростным поцелуем в трепещущую венку на шее.

Он хрипло застонал и так неожиданно вынул пальцы из меня, что я оттянула его голову за волосы и укусила за губу, чувствуя, что больше не в силах сдерживать бушующее внутри наваждение: хочу взять от него всё, испить до дна, навсегда присвоить…

Тентар зарычал и, обхватив за бедра, ворвался в меня: нетерпеливо, яростно, властно и заполнил до основания, до упора. Я едва не задохнулась от этого мощного толчка и сметающей остатки самоконтроля сладкой тяжести и наполненности внутри, будто меня разрывает на части от этих чувств и ощущений.

«Он внутри… Он во мне… Он со мной…»– пульсировали воспаленные мысли.

Я уже не разделяла ни его, ни себя… Когда застонала от изнеможения и невероятно мощного взрыва энергии во всем теле, Тентар отстранился, повернул меня лицом к стене и, приковав запястья к ней, вновь вонзился раскаленным кисэром…

Я плавилась, сгорала, изнемогала в чувственных… томных… бесстыжих движениях. Тело немело и освобождалось от избытка разрушительных мыслей… Я вновь чувствовала, что становлюсь сильнее и как мне это необходимо…

И снова Тентар… Мой Тентар… Он прижимал меня к груди… Его губы, поцелуи, трепетные руки, горячий и влажный член, упирающийся в бедро… Его стон и шепот на древнем: «Эмен кхад ликхаро…» Я силилась распознать слова, но они расплывались в затуманенном сознании. Был только он, только я и моя страстная ненависть…

Я обнимала, целовала, кусала… Его кожа, упругие мускулы под моими пальцами вводили в непереносимый восторг… Глаза Тентара лихорадочно блестели, громкое дыхание оглушало, на его шее судорожно билась жилка, которую так и хотелось прокусить до крови…

Я хотела его всегда! Он тот особенный мужчина, что заставлял чувствовать себя цельной и счастливой, и я хотела его до дрожи души… При виде него пустота жалостливо ускользала… Он спасал меня. И теперь я отдавалась ему безрассудно, присваивая его, клеймя своими укусами и ногтями…

«Он только мой, и останется им навсегда… Больше ничьим…»

От резких ритмичных толчков морозило так, словно тысячи ледяных шипов вырывались через кожу наружу, одновременно пробивая и его разгоряченную плоть… Боль и наслаждение смешались в ураган, сокрушающий разум, и все решения здесь и сейчас не имели никакого значения… Он и я… Я и он… И где-то глубоко внутри бьющееся осознание, что делаю с ним в эти секунды…

«Я убиваю его сладко, мучительно, отчаянно…»

От этой яростной и возбуждающей мысли я на секунду замерла, а потом вскрикнула от нового яркого взрыва внизу живота. Тентар кончил вслед за мной, словно в безумной агонии. Его тело обмякло, но он все еще крепко держал меня за ягодицы и, уткнувшись в шею, тяжело дышал.

Зажмурившись, я остывала от страсти и боялась открыть глаза. А он мягко отстранился, нежно откинул влажные волосы с моего лица и расцеловал глаза, губы, щеки, а проведя горячую дорожку до уха, со счастливой улыбкой прошептал:

– Я хочу от тебя детей…

Меня обдало ледяной волной, и вмиг планеты столкнулись, выпустив тьму… Я так ненавидела его и… любила… Но теперь все это в прошлом… Через каких-то три-четыре дня…

От горечи сжался желудок, а в глазах запекло. Я резко оттолкнула его, одернула платье, схватила упавшую на пол сумку и выбежала за дверь.

«Ты сдохнешь раньше, чем они родятся! Кровь за кровь!– зло выдохнула я и тряхнула головой.

* * *

Бешеный выброс адреналина сменился тяжелой пустотой. Но это помогло: ноги сами несли вперед, я даже не отслеживала дорогу. Каким-то чудом оказалась в челноке Ваина, ни разу не остановленной хомони на пути к летному порталу, и, не раздумывая, запустила двигатели.

Сообщение от Наджед, что она уже ждет в условленном месте, пришло, когда я стояла у панели управления перед иллюминатором и неподвижным взглядом смотрела в открытый космос.

«У меня нет армии, друзья Тадеско и Бруда – не бойцы, они всего лишь программисты… И ими я не буду рисковать. Только я и Наджед… Но это полный провал: одного нейротоксина не хватит, чтобы проникнуть в лабораторию… Мама, вероятнее всего, в модуле жизнеобеспечения. Быстро и легко вывезти не получится… Я даже не уверена, какая там система безопасности. Если и взломаю ее, то не пройду не замеченной. Я практически слепа: нет ни схемы здания, ни местности… Наверняка там наемная охрана, а те действуют без правил… Найти наемников на Дантуре? Ненадежно и рискованно: эти твари могут подвести или выдать…»

Раздался скрежет металла – Наджед пристыковалась. Я забрала сумку и накидку, запрограммировала челнок Ваина на возвращение на Гану и пересела в свой.

– Ты очень бледная, Кара,– заметила Наджед, проводив меня взглядом до кресла у панели управления.

– Где сейчас Риг?– собранно спросила я.

– Он на Нэйроде. Как раз сегодня прибыл… Ты решила обратиться к нему?

– У меня нет выхода,– жестко ответила я.– Сообщи, что я лечу к нему. Сама из челнока не показывайся.

Наджед послушно кивнула и отодвинула меня от кресла.

– Иди переоденься. Риг может не так тебя понять,– с усмешкой кивнула она на мое платье.– Я доставлю нас в считанные минуты.

Я вошла в соседний отсек и прислонилась к закрытой двери. Ледяные глыбы ворочались в груди, острыми краями задевая за живое. Тело едва слушалось. Так и хотелось распластаться на полу и не шевелиться. Словно меня выпотрошили… иссушили до предела… Но если сосредоточиться на цели, на глазах моей мамы, то мышцы запечатывали силу.

«Неужели я всегда была так близко к тебе, мама? Главное, продержаться еще немного… У меня несколько дней, прежде чем Сновард что-то заподозрит и начнет искать абра́зи, а не найдя, усилит охрану лаборатории или вообще перенесет ее с Дантура… Этого нельзя допустить!»

Я оттолкнулась от двери, подошла к зеркалу и стала вводить нейтрализатор пигмента в кожу головы. Волосы вернули огненно-рыжий цвет, а глаза почернели.

Когда я с яростью сдирала с себя платье для приема, заметила на теле несколько ссадин и укусов – это мы с Тентаром любили друг друга…

«Насмерть…»– усмехнулся кто-то внутри меня.– «Эмен кхад ликхаро»,– раскаленным железом в голову ударили слова Тентара.– Я люблю тебя…»

И новая волна глухой боли где-то за грудиной сбила с ног. Я упала на колени перед зеркалом и прислонилась щекой к его холодной поверхности.

«Навсегда ты останешься моим… Больше ничьим… Потому что тебя больше не будет… Я больше никогда тебя не увижу… не прикоснусь… Я убила тебя…»