Мертвец в подарок - Татия Суботина

Хозяин особняка, наоборот, вел себя крайне сдержано. Хотя глаза все же выдавали злость. К алкоголю Егор почти не притронулся.

Все темы Иллариона сводились к одному — в бездонную пропасть медицины. Но я слушала вполуха, то и дело возвращаясь глазами к строгому выражению лица мужчины, из-за которого осталась в этом дур., доме, да.

Нельзя было сказать, что Егор — красавец. Черты лица слишком резкие, точно высечены из камня, особенно это становилось заметно, когда он злился, взгляд, пронизывающий насквозь, словно смотрящий в самую душу… Но что-то в этом мужчине все же притягивало меня, как магнитом. И сердце замирало, сбивалось с ритма.

Совсем скоро туманная дымка заполонила голову, сделала мои мысли легкими, как облака и помогла хоть немного ослабить напряжение. К щекам прилил жар, стало душно. Постоянно хотелось смеяться и танцевать. Каждая клеточка тела налилась такой свободой, что, казалось, привстань я со стула и взлечу под потолок, точно воздушный шарик.

— Кате хватит, — резко оборвал веселье Егор, когда Илларион в третий раз наполнил мой бокал.

— С чего это вдруг?

Я подсобралась и с несвойственной мне резвостью поддакнула:

— Да! С чего?

Егор скептически хмыкнул и сосредоточил хмурый взгляд на друге. Если бы его переглядывания имели физическую силу, Илларион до завершения обеда не дожил бы.

— А ты сам не видишь?

Ученый тряхнул головой и сделал вид, что задумался. Он даже стал постукивать себя мизинцем по подбородку, видимо, решив, что этот жест выказывал всю степень глубокомыслия. Выражение его лица стало таким комичным, что я не сдержалась от смешка.

Илларион заломил бровь:

— Вижу.

Он поставил бутылку обратно на стол, а когда я потянулась за бокалом, отодвинул его подальше, чтобы не смогла достать. Для пущей убедительности запрета еще и пальцем погрозил.

— Что? — растерялась я.

— Ты набралась, — широко улыбнулся в ответ. — Слабачка.

— Эй! Давай без этих твоих словечек! Сам наливал!

— Я же не знал, что тебя так развезет после двух бокалов!

— Незнание не осв… осп…, - язык почему-то сделался непослушным, словно одеревенел во рту, — освобождает от ответственности! Вот!

— Я в курсе, — недовольно отозвался Илларион. — Никудышный из тебя выпивоха.

Я попыталась щелкнуть его по носу, слишком нагло довольным он выглядел, но вместо этого попала в блюдо с салатом.

— Ого.

Впервые я не контролировала собственное тело. Это было такое странное ощущение… И легко, и стыдно одновременно.

— Готовы к десерту?

На пороге комнаты застыла миниатюрная брюнетка такой красоты, что даже мне сперло дыхание. Держалась девушка довольно свободно и непринужденно. Длинные, очень темные волосы, что от бликов света казались цвета красного дерева, были собраны в аккуратный пучок. Скромное черное платье смотрелось на ней не хуже брендовой вещицы. Напяль на брюнетку простой, грубый мешок и он не смог бы скрыть ее очарования.

— К твоему, Ада, всегда, — улыбнулся Егор. — Наша гостья просто обязана попробовать твои маленькие шедевры.

Девушка зарделась и сильнее сжала закрытый поднос.

— Я говорил тебе о Кате.

— Да.

И это несносная женщина? С ума он сошел, что ли?

— Все было очень вкусно, — поспешно заговорила я. — Вы просто мастер.

— Спасибо, — ледяным тоном отозвалась Ада.

Она поспешно подошла к столу. Под серебристой крышечкой оказались воздушные пирожные с розовой кремовой шапкой и набор чистых блюдечек.

Собрав и поставив грязную посуду на край стола, Ада быстро расставила блюдечка, выпрямившись.

— Сейчас чай будет готов.

Проследив за тем, как Илларион чисто механически продолжал тереть мою руку салфеткой, остатки салата давно очистил уже, ее карие глаза распахнулись в удивлении. А потом неприязненно прищурились.

Чем дольше я на нее смотрела, тем отчетливее понимала, что именно ради таких лиц женщины ложатся под нож хирурга.

Ученый в свою очередь одеревенел. Выпрямил спину. Ощутимо напрягся. Сосредоточенным взглядом провожал каждое движение девушки. А когда Ада вышла из столовой, видимо, отправившись за обещанным чаем, с такой силой стиснул мои пальцы, что я чуть не вскрикнула от боли.

Ученый приоткрыл рот, словно собирался сказать мне что-то важное, но в последний момент передумал, увидев вернувшуюся Аду. Черты его лица вновь заострились, а все тело напряглось.

Девушка расставила фарфоровые чашки, аккуратно и довольно ловко разлила в них чай. Воздух быстро наполнился пряными ароматами мяты и мелиссы.

Ада обошла стол, поставила передо мной чашку, когда же наклонилась возле Иллариона, чтобы поухаживать за ним, то ненароком задела грудью его плечо. Ученый зашипел и так резко дернулся, что стол дрогнул. Ада тут же испуганно отдернула руку, перевернув чашку. Кипяток выплеснулся на скатерть и залил джинсы Иллариона.

Мужчина взвыл.

Я осмотрительно отодвинулась.

— Прости, — вскрикнула девушка, хватая салфетки. — Я сейчас все исправлю!

Пока Илларион пытался поймать ее руки, извиваясь, как вьюн на раскаленной сковороде, Ада старательно вытирала его бедра.

Глаза ученого вновь сверкали алыми вспышками, а волосы топорщились вокруг маленьких отростков, что продолжали расти. Рога! У него действительно рога!

— Это получилось случайно, — оправдывалась она. — Я сейчас налью тебе новый. Хочешь, даже душицу заварю? Знаю — ты любишь.

— Нет! — просипел мужчина. — Не надо!

Ада закусила нижнюю губу.

— Но…

— Да, уйди ты, женщина! — взвыл Илларион, наконец, перехватывая ее запястья, и отодвигаясь. — От тебя только хуже! Вечно ты все портишь!

Брюнетка вздрогнула, ее глаза заблестели от непролитых слез. Ученый выругался, стремительно поднялся, опрокинув стул, и опрометью выскочил из столовой.

Ада сжала кулаки. Ее нижняя губа и подбородок дрожали. Побледневшее лицо всего на миг искривила болезненная гримаса. Через несколько мгновений она вновь выглядела безупречно безучастной, словно спрятала все чувства глубоко внутрь, подальше от посторонних глаз.

— Ада, — начал было Егор.

— Нет! — резко дернула головой девушка. — Не надо.

Но Егор предпринял еще одну попытку:

— Я не думаю, что Илларион имел в виду именно то, что сказал.

Было заметно, что девушка изо всех сил боролась за контроль над эмоциями, ее глаза увлажнились, но слезы так и не пролились.

— Ты же знаешь, он просто вспыльчивый, — продолжал уговоры мужчина.