Пуля на закуску - Дженнифер Рардин

— Не поняла, — ответила она, и ярость начала закипать в темно-карих глазах. — Вроде я хорошо работаю?

Она показала на парней. Типа: видишь? Все живы.

Дэйв склонил голову набок:

— Полтора месяца назад в засаде погиб мой проводник, наиболее надежный канал для выхода на Колдуна. Наш врач в попытке его спасти делал ему дыхание рот в рот. А был он оборотень, шакал. Вот и скажи мне, Адела: ты могла бы вдувать ему воздух ртом в легкие?

Гримасу омерзения, передернувшую лицо, ей скрыть не удалось. Адела поняла, что выдала себя окончательно, и сняла все тормоза.

— Эти твари — порождение зла! Всех их надо истребить, всех до единого!

Презрительная ненависть в ее голосе меня разъярила. Можно подумать, ей сам Бог дал моральное превосходство и право решать судьбу всех, кто от нее отличается.

Я даже не поняла, что сделала к ней шаг, что у меня кулаки сжаты, и я готова была ударить, когда Дэйв поймал меня за руку. Но помешать мне говорить он не мог.

— Эти «твари» жили на земле не меньше нас. Некоторые говорят, что мы живы только потому, что их предводители решили, что лучше жить рядом с нами, даже вместе с нами, чем без нас.

— Они чудовища! — крикнула Адела.

— Можешь и дальше так думать. Очень скоро будешь тогда мыть сортиры в каком-нибудь ветеранском госпитале. И знаешь что? Когда я своего папочку привезу туда на колоноскопию, ему обязательно надо будет перед этим отлить, я его знаю. И я тогда ему не стану напоминать, чтобы крышку поднял.

— Жас!

Больше ничего Дэйву говорить не пришлось — я по одному слову поняла, что переборщила. Но черт меня побери, как меня эта чушь достала! Все эти тупые расисты, как правило, ни одного сверхъестественного существа в глаза не видели, а говорят и действуют либо по старым семейным предрассудкам, либо по газетным страхам. Если честно, то среди вампиров, оборотней и ведьм полно очень мерзкого народу — иначе мне бы делать было нечего. Но ведь и среди людей — тоже.

Деваться мне было некуда, кроме как обратно, и я подошла к своей группе на дороге, оставив ребят Дэйва прощаться. Эмоциональное было расставание, и смотреть было нелегко именно из-за отсутствия скупых мужских слез и медвежьих объятий. Крепкое рукопожатие, другой рукой за локоть или за плечо. Сквозь стиснутые зубы — обещания: «Увидимся, как только вернемся», настоятельные напоминания: «Берегите себя». А от Теренса, Эшли, Рикардо и Отто — извинения. Вот именно. «Простите, ребята, подвел вас». «Черт, как жаль, что без меня теперь обойдется». «Ну, извините, парни». В конце концов мне пришлось отвернуться.

— Ранение этих людей — не твоя вина, — сказал мне Вайль по дороге обратно к машине. Я не ответила, и его рука, неожиданно теплая, легла мне на плечо. Он повернул меня к себе. — Жасмин?

— Я понимаю, что это вина Ульдин Бейт, — ответила я несчастным голосом. — Или Десмонда Йеля. Я могла бы напомнить, что эти ребята знали, на что подписывались. И даже, может, была бы права. Но все равно я чувствую, что их раны на моей совести. Их боль, страдания. Если бы я только…

Вайль приложил палец мне к губам. Обычно меня не так просто заставить замолчать, но сейчас я вдруг не нашла слов.

— Они все поправятся, — прошептал он.

Чтобы это сказать, он наклонился ко мне. Встань я на цыпочки, могла бы коснуться губами его губ. И с чего мне пришло в голову, что это было бы хорошо прямо здесь и прямо сейчас?

Потому что тебе это позарез нужно. Признай это хотя бы перед собой. Если бы ты думала, что твое сердце это выдержит, ты бы уже затащила этого вампира в постель.

Я перевела дыхание. Заставила себя думать о работе — пусть она меня еще раз оттащит от края.

— Может быть, стоит вообще всех отослать. Сделать все самим, как и надо было бы.

— Группа все равно будет скомпрометирована.

— Ты думаешь, «крот» остался здесь?

— Я бы сказал, что шансы весьма велики.

— Кстати на эту тему. Ты видел, чтобы кто-нибудь подавал из дома какие-нибудь сигналы перед второй атакой?

— Нет.

— И я не видела. Но эти зомби не взялись невесть откуда. И до того как отбили первую атаку, «крот» не мог знать, что они понадобятся.

— Согласен. Следовательно, приходится заключить, что у них есть средства связи, недоступные для перехвата.

— Спрошу Бергмана, может, он что-нибудь придумает.

Но это оказалось непросто, поскольку в грузовике, а потом в квартире трудно было поговорить без чужих ушей. А когда разошлись по спальням, поделились на мальчики-девочки, так что мы с Кассандрой оказались в одной комнате с Грейс. Рана у нее была поверхностной, как выяснилось. Так где же справедливость?

Измотанные двумя боями и долгой дорогой, на которой почти не смыкали глаз, мы проспали до двух, когда Дэйв призвал свою группу и моих ребят — за исключением, конечно, Вайля. Он остался под светонепроницаемым тентом, натянутым поверх резной золоченой кровати, обитой белым и голубым, шикарной, будто заказанной для королевы. Или, допустим, короля, только вампира. Понятно, в общем.

Предыдущий час мы по очереди мылись и ели, но в конце концов каждая добрела до роскошной гостиной с высоким потолком, оштукатуренной и расписанной желтыми лютиками. Утопленные светильники выделяли из полутьмы современный камин — без полки, шоколадного цвета пол с крупным треугольным узором паркета — наверное, все же он был дешевле, чем выглядел. Ковры в этой комнате висели на стенах, кресла с тонкой обивкой выстроились под ними воспоминанием о гостиничном вестибюле. Середину комнаты оставили пустой на случай… ну, не знаю. На случай, если нам вдруг захочется в шаффлборд сыграть.

— Кассандра! — обратилась я к подруге, которая притворялась, будто не замечает Дэйва, делавшего вид, что не замечает ее. Аж смотреть противно. — Не нравится мне эта комната. Переставим малость мебель?

Она закивала так, что косы запрыгали, и до меня дошло, что эта взаимная страсть ее и моего брата может иметь и комические аспекты. Потом мы взялись за работу. С помощью шестерых скучающих здоровых ребят, только и рвавшихся помогать, мы за ноль минут превратили помещение в приемлемый аналог американской семейной гостиной. Конечно, пришлось притащить ковры из других комнат, и диван из спальни у ребят. Зато теперь нам стало намного уютнее.

Мы с Коулом и Кассандрой сели на диван посередине, лицом к камину и к Дэйву. Бергман занял одно из двух кресел слева от нас. Кэм и Джет, начисто отказавшиеся меня ненавидеть, выбрали второй по величине предмет мебели, который мы поставили по ту сторону от кресла. В черное кожаное полуторное кресло они втиснулись так, что он готов был лопнуть, и лежащие на нем пять белых пушистых подушек ребятам тоже понравились.

Натч, не прекращавший диалог с Бергманом все время нашего путешествия на грузовике (на темы от ночного видения до глубоководного оборудования), уселся с ним рядом. Сейчас он как раз развлекал Майлза историей, где фигурировали «харлеи» и байкерши топлесс. Грейс держалась в глубине комнаты, и мне не нравилось, что я ее не вижу, но я заметила, что Бергман все время на нее поглядывает. Раз в жизни я возблагодарила звезды за его прирожденную паранойю.