Пароль. «Вечность» - Алексей Бобл

– Бурнос! – прошипел он. – Дай мне...

– Стой на месте, – велел главарь и направил ствол снайперской винтовки мне в грудь.

– Убьешь его – тебе же хуже будет, – сказала Юна Гало.

Бурнос замер, помедлил и вдруг широко улыбнулся:

– Ну, красава, ты знаешь, что сказать в нужный момент! – Не опуская винтовку, он кинул взгляд через плечо. – И чё это значит? С чего мне хуже будет?

– Я встретила его, когда он вышел из пятна, – сказала Юна. – Это было еще в полдень. И он до сих пор не болен, видишь? Он выжил в некрозе. Не заразился. А теперь подумай, как ты сможешь использовать его.

* * *

– Тут за пустырем пятно некрозное есть. – Присев на краю ямы, Бурнос смотрел на меня сквозь решетку. – Там когда-то Надим Тесак жил. У него в хибаре стволов немерено. Но накрыло хибару его – и всё, и нема Надима! Пару раз видали, как он там ходил, дергался, весь в коросте. Потом пропал... может, в доме у себя лежит, сгнил уже. А стволы до сих пор внутри. Вот ты нам их и принесешь, парняга. – Настроение у главаря кетчеров было, судя по всему, отменное, отчего он стал разговорчивым. – Думаешь, не знаю, о чем щас думаешь? Знаю! Но пятно там небольшое, ты из него никуда не денешься, мы вокруг будем. Заляжем и целиться в тебя станем, ничего не сделаешь. И еще на цепь тебя посадим, на длинную, с ошейником, чтоб чуть что – назад выволочь. Да и монеты у Надима в подполе наверняка заныканы. Некроз к железу не липнет, так что они до сих пор целехоньки, и ты мне их, значит, доставишь. А потом мы тебя еще...

– Оружие у Надима, выходит, целиком железное было? – перебил я. – Интересно, хочу посмотреть.

Он озадаченно спросил:

– Чё?

– Ты говоришь – некроз только железо не трогает. Но хочешь, чтоб я оружие Надима принес. А оружие из чего? Ствол там, затвор... А приклад? А ложе? Они ж деревянные, Бурнос.

Он покрутил головой, почесал выступающий вперед подбородок и заключил:

– Соображаешь, наемник. Ну, вообще, некроз не только железо, он и еще кое-что, говорят... Стекло там... Не, точно, пропало Надимово оружие! Ладно, не важно, монеты все одно нам доставишь. А потом мы тебя в другие места свезем. Говорят, некроз на Пустошь наступает, пятен все больше. Будешь хорошо работать – буду тебя кормить и почти не бить, сечешь?

Я покачал головой:

– Ты меня не заставишь на себя пахать, Бурнос.

Он засмеялся:

– Заставлю. Ты не знаешь еще, на чё Сип наш способен. Он, понимаешь... – главарь кетчеров доверительно склонился ниже, упершись руками в прутья решетки, – людей мучить оченно любит. Такой от нрав у мальца. Как-то фермера одного покалечил, кожу с него... Мои уже говорят: «Сип, добей его, чё он орет, спать же мешает», а этот садюга... Три дня фермер орал. И ты орать будешь, тем паче зол он на тебя. Слезами кровавыми умоешься, шкуру он с тебя живьем снимать станет, суставы дробить... Сам умолять меня начнешь, чтоб пустил в пятно, работать позволил и от Сипа защитил. Ну ладно, парняга, до утра тут сиди, а потом решим, чё да как.

Он встал, шагнул прочь, и тогда я сказал:

– А ты ей поверил, да, Бурнос?

Главарь вновь показался над краем ямы.

– Чё? – подозрительно спросил он.

– Девке поверил, что она дочка Тимерлана?

– А почему бы мне ей не поверить?

– Ну ты наивняк, кетчер! – Я насмешливо смотрел на него. – Да ты на нее глянь: шлюха обычная. И вот такая вот – дочь самого́ Тимерлана?

Я понятия не имел, кто такой этот Тимерлан, то есть ясно было, что он главарь Меха-Корпа, но что это за Меха-Корп, я не ведал, а раз так, то не знал ничего и про Тимерлана. Но надо было что-то делать, а других путей, кроме как сбить кетчера с толку, пока что не наблюдалось.

– Одета нормально, – возразил он, – говорит умно́, шлюхи дорожные так не болтают складно. Главное, деньги у нее есть. Откуда у шлюхи деньги? Врешь, наемник.

Я поднял руку, собираясь покрутить пальцем у виска, но сообразил, что для Бурноса этот жест может оказаться бессмысленным – вдруг здесь так никто не делает? – и сплюнул на дно ямы.

– Болтает складно, потому что любовник у нее из этих... Короче, лекарь он был, ученый сильно. Книжки всякие читал, в науках соображал, а она с ним жила. Ты знаешь, что такое «науки», Бурнос? Сам подумай: ну откуда дочка самого́ Тимерлана здесь возьмется? Как она попала на эту свалку вашу? С каким-то наемником, без охраны, без ничего...

– А ты мне, значит, объяснишь щас? – прищурился он.

– Объясню, – уверенно сказал я. – Уже объяснил: она шлюха обычная. Последний год с одним лекарем богатым жила...

– Чё? – перебил кетчер.

Я быстро повторил про себя только что произнесенные слова. Что не так? Слово «лекарь» ему знакомо, а больше вроде ничего такого...

– Чего это ты щас сказал, наемник? Что это за... этот... гог?

– Год... – Тут я слегка растерялся. У них что, вообще другое исчисление времени?

– Да, вот оно. Чё оно такое?

– Ну... Так в местах, откуда я, время меряют.

– А откуда ты?

– С побережья.

– Откуда? С какого еще по-бе-режья? Ты дурман-травы, часом, не курил сёдня с утра, парняга? Такое несешь... И хочешь, чтоб я тебе верил?

Решив, что единственное спасение для меня сейчас – решительность, я заявил:

– Хочу – не хочу, а главное, что правду говорю. Юна последний... последнее время с богатым лекарем жила. Потом мы с ней сошлись. Я всякими разными делами промышлял... На мутафагов охотился, ну и другими. И мы ее любовника грабанули. Хотели только денежки унести ночью, но так вышло, что убили его. Проснулся старик не вовремя, пришлось мне его пристукнуть. В ту же ночь ушли, сам понимаешь: оставаться после такого нельзя было. В Москву пошли. То есть сначала ехали, потом шли... А когда она вас увидала – решила предать меня. И тебя потом так же предаст. Она та еще стерва, Юна моя. Понял, кетчер?

Несколько мгновений он смотрел на меня, потом развернулся и ушел.

* * *

Солнце село, в яме стало темно, но вскоре наверху зажгли факелы, и отблески огня упали на отвесные земляные стены. Яма эта находилась сразу за большим мусорным холмом позади двухэтажного дома. Я слышал приглушенные голоса кетчеров и обитателей Серой Гари, треск факелов, даже тихий скрип лавок и звон посуды, доносящиеся из дома.

Приподнявшись на цыпочках, я вытянул руки – до накрывающей яму решетки всего ничего, если подпрыгну, ухвачусь за прутья... Но что дальше? Углы решетки приварены к железным столбам, врытым в землю, ее не поднять. Ближе к краю – люк, закрытый на засов с большим висячим замко́м. Отсюда я смогу дотянуться до него, если повисну на одной руке, а вторую просуну между толстыми квадратными прутьями, только толку от этого никакого...