Тихий Дозор - Алексей Кунин

– Вот ведь канальи! Канцелярские крысы! Зеленокожие сыновья акшасса! Пожиратели падали!

С момента прибытия Феликса к дверям малой королевской канцелярии минуло уже больше шести часов, а в попытке получить аудиенцию короля он не продвинулся ни на дюйм, успев порядком оголодать и преисполнившись праведного гнева.

Для начала, оказалось, что таких как он, желающих получить аудиенцию, в канцелярии толпится не один десяток человек. Торговцы, судя по роскоши одежд, бесстыдно зажиточные. Эти вели себя величественно, спокойно восседая где-нибудь возле стены, пока их подручные носились по всей канцелярии, перешептываясь с местными крючкотворами. Аристо мелкой руки, нервно расхаживающие по этажам. В толпе мелькали несколько человек с цеховыми значками на кафтанах города и даже парочка священников из Церкви Святого света.

Вся эта публика перемещалась по двум этажам, одновременно переговариваясь друг с другом и со служащими канцелярии, так что в здании стоял неумолчный гул, словно в него ненароком залетел пчелиный рой.

Феликс, поначалу, оторопел, но затем, вспомнив военное прошлое, приступил к составлению планов и организации правильной осады. Поймав за ворот одного из мелких чиновников, он выяснил, что для начала ему необходимо записаться на прием к начальнику малой канцелярии, «его благородию господину советнику Дорицию Морусу». Список на прием к «его благородию» составлял некий худой, словно палка, изможденный, словно неделю не ел, неказистый человечек, обнаруженный Ройсом после часа поисков в одном из закутков здания. Человечек, представившийся старшим нотарием распорядителя малого кабинета церемоний, поначалу и слушать Феликса не захотел, ссылаясь на то, что список на прием к начальнику канцелярии заполнен на две недели вперед, и если мессир Ройс… то есть, прошу прощения, барон Ройс, заглянет через неделю, а лучше через две… Затем, убедившись, что Феликс от него так просто не отстанет, нотарий начал рассказывать ему, как трудно в наши дни добиться королевской аудиенции и прием у мессира Моруса – это только первое звено в цепи трудностей, ожидающих просителей на этом, усыпанном шипами неблагодарности и занозами бедствий, пути. Одновременно нотарий выразительно похлопывал себя по карманам и вещал о невидимых тружениках, аки пчелы корпящих над государственным благом, коим по силам оказать некую помощь тем, кто находится в начале этого пути.

Выслушав короткое и емкое мнение Феликса об этих пчелах и меде, образующемся за счет пыльцы из чужих карманов, мелкий крючкотвор посуровел, вздохнул и сослался на некое дополнение к «Уложению о королевских приемах», 312-го года от основания Мирра. Согласно ему, аристо Северной марки теряли ряд привилегий, в том числе право на непосредственное обращение к королю, в связи с участием в знаменитом «Мятеже безымянного». А поскольку баронетство Лерна, как известно скромному нотарию, расположено в Северной марке…

Однако, когда мессир барон сообщил ему, что данное дополнение было отменено уже более ста лет тому назад, крючкотвор, немало удивившись таким познаниям Феликса в коронном праве, проникся к нему неким уважением, немедленно принявшись хаять своих коллег по ремеслу, обзывая всех тупицами и крохоборами.

В конце концов, Ройс был внесен в список на прием к Дорицию Морусу и на третий час своих мытарств добрался до второго этажа, где находилась приемная начальника малой канцелярии.

Затем около двух часов он наблюдал, как мимо него в кабинет Моруса, один за другим, проходили разнообразные искатели королевских милостей, однако, как вскоре отметил Феликс, большинство из них, по выходу, не выглядели особенно счастливыми. Наконец, настал черед Ройса и вскоре он на собственном опыте узнал, отчего так задумчивы выходящие от мессира Моруса посетители.

Нет-нет, «его благородие мессир советник» был вежлив с заезжим бароном, а изучив верительные грамоты, в которых упоминались военные награды Ройса – особенно привлекал внимание Орден Льва – господин советник стал вежлив вдвойне. Предложил посетителю крепкого ароматного напитка, заваренного на листьях жимолости, и с вниманием выслушал просьбу об обращении к королевскому суду. О сути дела, которое Ройс намеревался предать на рассмотрение короля, Феликс благоразумно умолчал, упомянув лишь, что речь идет о земельном споре между ним и его соседом.

Выслушав Ройса и рассыпавшись в извинениях, советник сообщил, что «отважный» мессир барон, «пострадавший за отечество в этой ужасной войне с проклятыми мрунами», конечно же, как никто другой, имеет право на королевский суд. Однако таких земельных споров, участники которого требуют королевского правосудия, не доверяя местным лендлордам, не один десяток, а ведь есть еще споры, связанные с убийствами – Феликс вздрогнул – разводами, крупными наследствами… А дни королевского суда отнюдь не равны количеству дней в недели.

Услышав слово «отнюдь», Ройс, поначалу расслабившийся от монотонно журчащей речи советника и ароматного напитка, насторожился. Как оказалось, не зря. Морус объяснил, что бумаги по делу мессира барона будут переданы в земельный департамент коронной канцелярии, затем изучены тамошними нотариями, в случае необходимости затребованы дополнительные бумаги из канцелярии наместника провинции Пейрам, затем будет выяснено мнение другой стороны конфликта, затем изучены соответствующие прецеденты…

– Куда же вы, барон?! – с искренним огорчением в голосе воззвал Морус к спине Феликса, который, прервав монолог советника, посвященный хитросплетениям прохождения его дела по глубинам королевской канцелярии, молча встал с кресла и устремился к двери. – При известных обстоятельствах ваше дело можно ускорить, тем более как ветерану этой ужасной войны…

– Темный бы вас всех побрал, – выругался Феликс. Даже хлопнуть на прощание от души дверью не вышло: она была оборудована крепкими тугими пружинами. Видно, заказчик двери проникал в помыслы будущих посетителей.

Ройс вышел из здания канцелярии во двор и, яростно ругаясь, устремился к коновязи. Он и не рассчитывал, что попасть на королевскую аудиенцию будет легко, однако это… Пройти эти канцелярские редуты будет, наверное, посложнее, чем штурмовать холм, занятый головорезами Веселого Оркана.