Таня Гроттер и локон Афродиты - Дмитрий Емец

– В самом деле? И что же ты хочешьпоказать бедному глупому старику?

Таня протянула руку и, разжав ладонь,протянула Абдулле прядь волос:

– Вот!

– А-а! Ну-ну… Ну и что?

Джинн посмотрел на волосы без интереса. Онвновь уткнулся в тетрадь и продолжал писать. Таня, которую обидело такоепренебрежение, убрала руку и хотела было уйти, но внезапно заметила, что пероджинна скользит по бумаге, не касаясь ее, а две бородавки на переносицестолкнулись и закружились в водовороте.

«Ага, а ведь тебя проняло!» – подумала она,торжествуя. Таня быстро пошла к двери, уже зная, что джинн остановит ее. Так ислучилось.

– Постой! – сказал Абдулла. –Э-э… Откуда у тебя этот… м-м-м… фрагмент паричка?

– Долгая история, – проговорилаТаня, поспешно ставя блок от подзеркаливания. Подозрительное щекочущее ощущениев волосах исчезло. Абдулла разочарованно вздохнул.

– Долгие истории – моя слабость. Я ихобожаю. Итак, девочка, я тебя слушаю! Ты хочешь знать все, не поведав мне приэтом ничего? Так нечестно, – сказал джинн.

– Договорились. Я расскажу, откуда этапрядь у меня, а ты поклянись смертельной клятвой, что сообщишь мне все, чтознаешь об этой пряди, – отвечала Таня.

– Хочешь сказать, я способен утаитьчто-то и даже соврать? Хорошенького же ты обо мне мнения! – возмутилсяджинн.

Таня тактично промолчала.

– Хорошо. Разрази громус, хотя твоепредположение меня и оскорбляет! Ну-с! Откуда у тебя это? – буркнулАбдулла.

Таня в общих чертах рассказала ему о ларце и отом, что Ягун обнаружил там. Умолчала она только об экзамене, и то потому, чтов отличие от Абдуллы не клялась Разрази громусом.

– Ох уж эти ящики для мелкихтелепортаций, вечно от них приходится ожидать сюрпризов! – хмыкнулАбдулла. – И ты, конечно, хочешь знать, почему на листке было твое имя?

– Да.

– Ответ очевиден. Потому что кто-то<MI>очень<BI*> <D>этого пожелал. Кто-то магически весьмаподкованный начертил несколько рун и привел в действие сильное волшебство.Учитывая, что ящик для телепортаций долгое время стоял без дела и в немскопилось много магии, именно он притянул то, что тебе пожелали. Вот и ответ.

– А если бы Ягун не открыл этот ящик,тогда что?

– Тогда ты получила бы локон каким-тодругим образом. Неужели ты думаешь, что артефакт, который должен попасть копределенному человеку, не найдет к нему дороги? Ты ошибаешься, милочка!Артефакты мудрее большинства магов, а если и не мудрее, то гораздо лучше знают,чего хотят.

– Ты сказал «локон»?

– Именно. Дай-ка взглянуть еще раз! Ктознает, я мог ошибиться…

Таня протянула прядь Абдулле, но джиннпоспешно отдернул руку и спрятал ее за спину.

– Э-э, нет! Предпочитаю разглядыватьартефакты на расстоянии. Дистанция, милочка, нужна даже с близкимиродственниками, не говоря уже о моментах, когда имеешь дело со своенравнейшимииз магических созданий! – сказал он назидательно.

Прищурившись, Абдулла всмотрелся в прядь. Еголицо пошло рябью. Глаза столкнулись и расползлись в разные стороны. Рот,оказавшийся на лбу, криво улыбнулся.

– Точно. Это локон Афродиты, богинилюбви, которую римляне называли Венерой. Однажды Афродита полюбила молодогокрасивого пастуха и, отрезав прядь своих волос, подарила их ему. Это был знаклюбви – величайший дар богини. Вскоре, когда Афродита вернулась на Олимп,пастуха убили пираты. Это была обычная для тех лет история. Пиратывысаживались, грабили прибрежные деревни, грузили на корабли награбленные вещи,скот, рабов и поспешно отплывали, прежде чем города успевали прислать войско.Пастуха тоже хотели схватить. За красивого раба могли дать немалую сумму. Но онстал сопротивляться, бросился на пиратов, и копье, войдя ему в грудь, вышло изспины. При этом случилось так, что наконечник копья пронзил мешочек с волосамиАфродиты, висевший у него на шее, и оросил их кровью. Убивший его пират сорвалс шеи у мертвого пастуха мешочек с волосами – он решил, что волосы из чистогозолота, так они сияли – и принес на корабль. Вернувшаяся к вечеру богинязарыдала, увидев тело своего возлюбленного. Воскресить его она не могла, ибодаже боги не всесильны. Поняв, что ее подарок оказался у убийц, она проклялавсех людей, которые когда-либо будут владеть ее волосами, за исключением тех изних, кто достоин лучшей участи. Ночью пиратская триера дала течь и за считаныеминуты ушла на дно вместе со всем экипажем. Кто-то из пиратов пытался спастисьвплавь, ибо берег был недалеко, но вода почему-то не держала их, хотя многиеплавали как рыба. Прядь же волос Афродиты выбросило на берег. С тех порначалось странствие артефакта по миру. Кому-то он принес скорбь, кому-тосчастье, но скорбь, увы, была все же чаще.

– Так вот почему ты отдернул руку?

Абдулла хихикнул. Смех у него былнеприятнейший, словно кто-то гремел в банке сухим горохом.

– Точно, моя маленькая! Я сделал это навсякий случай. Скорее всего, прядь попросту не далась бы мне, потому что поволе Афродиты ее локон может принадлежать только одному магу или обычномучеловеку.

– Афродита – богиня любви. Значит, магияэтой пряди любовная?

Джинн скрестил руки. Сквозь его прозрачныеладони проглядывали ящики с формулярами.

– Мудрое замечание. Поскольку Афородитазаведовала не выпечкой пончиков, то и магия у нее известного рода… Правда,магию пряди слегка подпортило проклятье, которое богиня наложила на всех людейс дурными помыслами, в чьих руках прядь окажется. Но, предположим, дурныхпомыслов у тебя нет. Тогда на один конец локона ты наговариваешь свое имя, а надругой – имя того, кого ты хочешь любить всю жизнь. И можешь не сомневаться,любовь эта будет взаимной. Самой прекрасной любовью из всех, что знал мир… –произнес он с усмешкой.

– Но это же чудесно! – с недоумениемсказала Таня, спотыкаясь о его усмешку.

– Так-то оно так. А вдруг ты ошибешься ипроизнесешь не то имя? Не то, которое надо было произнести? Магия Афродиты неможет быть отведена никем и ничем. Всю жизнь ты будешь прикована к человеку,который, возможно, совсем тебе не нужен. И все это будет ценаодной-единственной ошибки! – с ехидством сказал джинн. – Если жезабыть об этом, то у тебя в руках ключ от самой яркой в мире любви, малюткаГроттер… Правда, я тебе совсем не завидую.

– Потому что ты старый и дряхлый? –спросила Таня.