Таня Гроттер и локон Афродиты - Дмитрий Емец

Он прошел в комнату и остановился в двух шагахот скелета. Воинственный Дырь Тонианно попытался сделать выпад шпагой, ноакадемик, не оборачиваясь, утихомирил его одним щелчком пальцев.

Склепова, закутанная в одеяло, как мумия впогребальные холсты, с любопытством и страхом разглядывала академика. В этотранний час Сарданапал был одет довольно небрежно: в крылатые сандалии, ленивопомахивающие крылышками, в греческую тунику и алый плащ. Его бунтующие усы былискреплены на затылке двойными золотыми зажимами.

– А где Татьяна? Она срочно нужнамне, – спросил он с недоумением, посмотрев на пустую кровать.

– Танька? А куда она делась? –удивилась Склепова.

– Это я у тебя хотел бы спросить.

– Хм… Сейчас подумаем… Контрабас какбудто на месте. Ага, я поняла! Она отправилась собирать мак для своего ручноготаракана!

– Чего? – переспросил академик снедоумением.

– А вы думали, просто придумыватьотговорки спросонья? Дайте мне чашку кофе и минут десять времени – я сочиню вамтакую легенду, что сама в нее поверю! – хмыкнула Склепова.

Удивленный Сарданапал уставился было на свойперстень, явно собираясь прибегнуть к магии для определения того, где проводитночи ученица Гроттер, но как раз в этот момент дверь открылась, и в комнатепоявилась Таня.

Последовавшая далее немая сцена была вполне вдухе развязки гоголевского «Ревизора». Однако через некоторое время всеустаканилось и актеры успокоились.

– Татьяна, я опасался разбудить тебя… хм…но, как видно, ты сама предпочитаешь вставать рано, – сказал академикрастерянно.

Таня уставилась в пол. Ну что тут скажешь?Правду? Но правда в данном контексте не прозвучит, как говаривал Ягун.

– Что ж, здоровый образ жизни – этоупоительно и прекрасно! Режим, режим и еще раз режим, говорю я Медузии, когдавечером она пытается напоить меня глинтвейном… Хм… О, какие у тебя розовыещеки! Бегала вокруг Тибидохса? – выручая ее, подсказал академик.

Таня пробурчала нечто, что при наличиивоображения можно было принять как за «да», так и за «нет». У Сарданапалатребуемое воображение, как видно, было в наличии, потому что он не сталзадавать никаких дополнительных вопросов, хотя его маленькие глазкипоблескивали, пожалуй, хитрецой.

– Habita fides ipsam plerumque fidemobligat [3], –одобрительно проскрипел перстень Феофила Гроттера.

Таня села на свою кровать и подвинулась так,чтобы между ней и умиравшей от любопытства Склеповой оказался Сарданапал. Вданном конкретном случае академик казался ей безопаснее жаждущей подробностей инюансов Гробыни.

– А теперь к делу… Два часа назад яполучил пакет. Его принес очень важный купидончик в штанишках с лампасами и снеобъятной кожаной сумкой. Его сопровождали две гарпии с мигалками и трипатрульных хмыря на гробовых крышках. К счастью, гарпий отсекло защитноезаклинание у моего окна, так что я их толком и не разглядел. Так только,пискнуло что-то и мелькнули чьи-то ноги… Скверно, очень скверно! Преждемагические школы не позволяли себе такого откровенного заигрывания с нежитью… –укоризненно произнес Сарданапал и, видно отвлеченный какой-то неприятноймыслью, надолго задумался.

– И в пакете было… – осторожно подсказалаТаня.

– Совершенно верно, – проснулсяакадемик. – Еще одно приглашение из спорткомитета Магщества. Его можнобыло бы и проигнорировать, но на нем все визы Лысой Горы. Отвертеться неудастся.

– От чего отвертеться?

– Ты летишь в Магфорд сразу послепоследнего экзамена. С тобой вместе летит Баб-Ягун и не только он. С того раза,когда мы говорили о поездке, произошли некоторые изменения. Теперь они хотятеще и кого-нибудь из наших некромагов. При этом гарантируют ему полнуюбезопасность. Не знаю, чем вызвано такое смягчение позиции в отношениинекромагии, но, думаю, подвоха тут нет. Я собираюсь послать Бейбарсова… Впоследний раз он недурно себя показал. Вначале он и Ягун будут играть во второмсоставе команды невидимок, а там в зависимости от того, как себя проявят…

– Нет, не надо посылать Бе… – начала былоТаня, но, внезапно ощутив острое, почти скальпельное любопытство Склеповой,осеклась.

Сарданапал, которого Таня перебила, с укоромпосмотрел на нее.

– Молчу-молчу… – сказала Таня быстро.

– Я не закончил… – продолжал академик. –Кроме упомянутых бумаг, в пакете была еще одна, не скрою, неожиданная.Официальное приглашение для всего пятого курса Тибидохса плюс дополнительно дляПипы Дурневой, Генки Бульонова и малютки Клоппика.

– Приглашение куда? – мигом влезлаГробыня.

– Приглашение посетить Магфорд. Оформленовсе чин-чином. Подпись с росчерком, сургучная печать с оттиском зубов декана.Даже висельная ленточка для красоты. Разумеется, мы, преподаватели, тожеотправляемся с вами. Декан Магфорда здравый человек и понимает, что одних мывас не отпустим.

– А-а-а! – восторженно заорала Пипа,которая, оказывается, уже не спала. – Я еду к Пупперчику! Наконец-то смогуокончательно определиться, кто мне больше нравится: он или Генка. Ой, извините,академик!..

Сарданапал посмотрел на Пипу и вздохнул.

– Еще кое-какие подробности. Таня, Ягун иБейбарсов будут жить с игроками команды Магфорда и принимать участие втренировках. Остальные же – в гостевом корпусе и, разумеется, без тренировок,но с развлекательной программой. Через две недели все пятикурсники возвращаютсяв Тибидохс. За исключением все тех же Ягуна, Бейбарсова и Тани, которыеостаются еще на шесть недель до матча со сборной мира. Вот, собственно, все,что я собирался сказать…

Академик снова посмотрел на Таню. Тойпочудилось, что Сарданапал хочет добавить еще что-то, но его останавливает, чтов комнате они не одни.

– В общем, я надеюсь, все будет хорошо. Иплевать на дурные предзнаменования! – произнес наконец академик, словностарался убедить себя, и вышел из комнаты, по рассеянности сделав это сквозьзакрытую дверь.

Склепова добежала до двери и, придерживаяодеяло, выглянула в коридор. Убедившись, что Сарданапал ушел, она с радостнымвоплем принялась кружиться по комнате и кружилась до тех пор, пока не потеряларавновесие и не оказалась в объятиях у верного Пажа.

– Дурные предзнаменования! Ха! С какихэто пор они мешали красивым девушкам завоевывать мир? – выдохнула она, схохотом изгибаясь в руках у скелета Дырь Тонианно.