Мастер осенних листьев - Андрей Кокотюха

Вечер.

«Уважаемые жители Подонья! – кричал широкоплечий усач, надувая сизые щеки. – Только один день на нашей сцене перед вами развернется душещипательная история о мастере Фацисе и его Коломбине!»

Занавес вспучивался, а потом специальный человек тянул за веревку, и ткань отъезжала в сторону, открывая Эльге, которую взяла с собой мать, удивительный мир с высокой башней из реек и прибитыми к заднику облаками.

Здесь было то же самое.

Лиственные стены, окно, потолок, полки под взглядом Эльги с шорохом сдвинулись, будто повешенное полотно, и, собираясь в складки, поплыли к двери. Ж-ж-жик, жик.

«Уважаемая Эльга, сейчас вы увидите…»

Нет, ей не открылись ни башня, ни облака, ни несчастный мастер Фацис в пышных одеждах и с выбеленным лицом, но лавка у подоконника стала обычной лавкой, одеяло – одеялом, а руки – обычными руками, а не согнутыми, подрезанными и сложенными один к другому рябиновыми листьями.

– Ёрпыль-гон!

Эльга рухнула на кровать.

Она закрыла глаза, потом открыла. Никаких листьев! Потолок из балок и досок.

– Ёрпыль-гон! Ёрпыль-гон!

Эльга подпрыгнула, расхохоталась и схватила тарелку.

Даже холодное, мясо было восхитительным, а подлива – пальчики оближешь. Не особо любимая морковка не отставала.

М-м-м. Эльга мычала от вкусности и орудовала ложкой.

– Воф, – сказала девочка стене и окну, набив рот, – я фам не фуфочка. Я фама нафла. Нафо было профто глафами… И ффе!

Последнее слово дополнил вылетевший в порыве чувств морковный кубик.

Потом Эльга долго экспериментировала. Вернуть «лиственное» зрение оказалось делом несложным. Стоило повести косой взгляд в другую сторону – и шелест полотна тянулся за ним, снова превращая комнату в букет. Или часть комнаты. Или вообще один предмет. Эльга хихикала, получая причудливые смеси. Вот правая рука – листвяная, а левая – обычная. Просто ёрпыль-гон! Вот кувшин до горлышка – из куманики, а выше – обожженная глина. Вот окно с видом на задний двор из липы и березы, и по нему важно расхаживает сплетенная из ивовых прутков курица, пугая лохматого пса на цепи.

В результате Унисса обнаружила ученицу внизу, в зале, где Эльга, сидя в укромном уголке, разглядывала завтракающих постояльцев. Каждый, оказывается, состоял из своего набора листьев!

– Смотри, ученица, окосеешь, – улыбнулась мастер Мару, поправляя куртку.

– А вы знаете, что вы состоите из чистотела и одуванчиков? – спросила Эльга, чуть повернув голову и округляя глаз.

– А ты из репейника, – сказала мастер.

– Неправда, я – рябиновая!

– Слово «галкава» в старину означало «птичье дерево», так что, может, и рябиновая. Но на самом деле, чтобы увидеть суть человека, одного взгляда искоса мало.

Унисса села с Эльгой рядышком.

– То есть вы не из одуванчиков?

– Из них, из них, – кивнула мастер Мару. – Но это все равно, что судить о сути, о душе человека по одежде. Сможешь ты сказать по ночной рубашке или грязным сапогам о том, на что надеется и о чем мечтает человек?

Эльга опустила подбородок на стол.

– И как же тогда? – грустно спросила она.

– А вот будешь набивать букеты, поймешь, – сказала Унисса. – И каждый плохой букет будет приближать тебя к некой границе, за которой тебе и откроется суть вещей.

– А людей?

– И людей тоже. Неудачи и терпение, помнишь? Так, – мастер Мару напустила на себя грозный вид, – и чего мы сидим? Ну-ка, марш собираться!

– Да, мастер Мару.

– Рука не болит?

– Чуть-чуть.

Эльге хватило двух минут, чтобы подняться наверх, заправить свою кровать, повязать платок и подхватить сак. Листья внутри, кажется, о хозяйке шептали уже одобрительно. Некоторые даже пытались льстить. Ах, ах, какая способная девочка нам попалась, друзья! Попомните, мы с ней еще прогремим в букетах!

Смешно. Сладко.

– Готова? – спросила ее Унисса, встав на пороге.

– Да, мастер Мару.

Они вышли из гостиницы и вновь принялись подниматься по тропке к вершине холма. На небе не было ни облачка. Склон розовел под солнцем.

– Вот что, – сказала мастер, оглянувшись на ученицу, – с сегодняшнего вечера начнешь складывать букеты. Я договорилась со столяром, он наделает тебе реек, холстины я уже купила.

– А что мне набирать? – спросила Эльга.

– Все, что хочешь. Но за людей пока не берись. Стулья, вид из окна, лес, дорога, какие-нибудь безделушки. Ты уже видишь «лиственную» оболочку, поэтому старайся, чтобы листья и в букете были теми же. Чего нет, можешь отобрать из мешков. Но главное: командуй листьями, тогда они сами будут ложиться на холст узором, и тебе останется лишь чуть-чуть их поправить.

Эльга подумала.

– Для этого мне нужно четко представлять то, что я хочу сложить.

– Видишь, – улыбнулась Унисса, – и глупый вопрос отпал сам собой.

Они миновали смотровую площадку и остановились у Дивьего Камня. Мастер Мару, склонившись, долго пила холодную воду. В беседке их уже ждал завтрак: лепешки, яблоки, две миски ячменной каши и горячий чайник. Эконом, присев на корточки, изучал бирки.

– Дома на склонах засыпало листьями, – сказал он, поднимаясь. – Я смотрю, вы перебираете мешки.

– Разумеется.

Унисса села. Эльга последовала ее примеру. Господин эконом остановился напротив панно.

– Даже не могу представить себе, что вы задумали, – проговорил он, рассматривая верхние плитки, уже натертые воском.

– Что-то случилось, господин Канлик? – спросила мастер листьев, повозив ложкой в своей миске.

– Господин энгавр впал в беспамятство. Очнувшись, все время зовет мать, которая уже лет семь как умерла.

Эльга украдкой посмотрела на него «лиственным» взглядом. Господин эконом состоял из дуба и орешника, разбавленных смородиновыми листами.

– Но беспокоит вас не это, – сказала Унисса.

– Не это, – кивнул эконом. – Вы не слышали? Дидеканг Руе призывает в столицу мастеров боя. Говорят о войне с Тангарией.

– Это на западе?

– Да. От нас далеко, но письма с особыми посыльными мы уже получили. Это, знаете, настораживает. Кранцвейлеру, похоже, нужны все боевые мастера.

– И даже ученики? – спросила Эльга, вспомнив Рыцека.

– Все.

– Худо, – сказала мастер Мару, – и десяти мирных лет не прошло.

– В том-то и дело, – вздохнул Канлик. – Вроде бы разбили мастеров Тангарии наголову, а их словно больше стало. Но хуже, что, по слухам, ведет их мастер, пришедший из Серых Земель.