Ведьма в белом халате - Александра Лисина

Я вопросительно уставилась на докторов.

– Плановая операция, сегодня на девять. Олег Медведев. Паховая грыжа.

Ну, все ясно. Очередной мохнатый дуралей, который почему-то решил, что над ним совершают насилие.

Я распахнула дверь клизменной и скептически уставилась на стоящего на подоконнике полуголого, волосатого и очень мускулистого оборотня, воинственно размахивающего шваброй в попытках отогнать от себя порхающую рядом клизму.

– Пошла вон, гадина! Живым не дамся!

– Олег Владимирович, – с укором повторила постовая медсестра Инна, без особого удивления глядя на молодого медведя. – Ну что вы как маленький? Нельзя же быть таким диким!

– Нельзя приличным людям засовывать во всякие интимные места эту штуку! – непримиримо рыкнул паренек, оскалив очень даже приличные зубки.

Господи! Совсем еще сопляк. Ну неужели никто не мог объяснить ему процедуру подготовки к операции?! А что будет, когда он узнает, что его еще и побрить придется?

– Медведев! – рявкнула я с порога, устав день изо дня наблюдать подобную картину. – Слезь с подоконника! Живо!

Вот командный тон оборотни понимали прекрасно. Удивленно воззрившись на меня, медведь в последний раз отмахнулся от настойчиво лезущей ему в лицо клизмы (видимо, засбоила от предыдущего удара и перепутала отверстия), а затем неуверенно рыкнул:

– Вы кто?

– Смерть в белом халате! Живо слез на пол, я сказала! Лег на кушетку! На левый бок! Ну!

Здоровенный пацан, которому вряд ли исполнилось больше тринадцати, помялся, зыркнул по сторонам, но все-таки перестал ломать пластиковый подоконник. Недовольно сопя и кряхтя, он взобрался на оказавшуюся для него узкой, жалобно скрипящую кушетку. Неловко повернулся на бок и замер.

– Штаны спусти, – приказала я, ничуть не смутившись. – Ноги в коленях согни. Не двигайся.

Он покраснел, но все же послушался. После чего я повелительно махнула Инне, вышла в коридор и, прежде чем закрыть за ней дверь, еще раз велела:

– Лежи тихо!

Оборотень только обреченно вздохнул. А чуть позже изнутри раздался тихий свист, почти радостное и немного торжественное «чмок», а следом возмущенное «уй!», но дело было сделано.

– И как у вас это получается, Ольга Николаевна? – пробормотала Инна, отойдя от двери и удивленно покачав головой. – С ним уже и Владимир Иванович говорил, и я объясняла, и Яна два раза подходила… а у вас он сразу раз – и как шелковый!

Я пожала плечами и отвернулась.

Ничего особенного. Опыт. Оборотни, кстати, тем и хороши, что нутром чуют того, кто сильнее, а впитанная с молоком матери привычка подчиняться вожаку делала все остальное. Не знаю почему, но для мохнатых я всегда была в авторитете. И мне не составляло большого труда управиться даже с самыми упертыми из них.

Ну, кроме одного-единственного случая.

Закончив обход, я вознамерилась заглянуть в реанимацию – проверить, как там наша симпатичная лисичка. Но стояло мне подойти к дверям, как оттуда буквально выскочил встрепанный Лисовский-младший, прижимая к груди большую картонную коробку.

– Простите, Ольга Николаевна. Извините. Доброе утро. Я ужасно спешу, – скороговоркой пробормотал он, едва меня не толкнув.

– На урок, что ли, опаздываешь? – догадалась я. Конечно, сегодня же понедельник, занятия начались!

– Ага! Я еще вечером заскочу, ладно?

Он промчался мимо, забрасывая за плечо рюкзак, но в последний момент вдруг остановился и хлопнул себя по лбу.

– Совсем забыл! Можно отдать это вам?

Я машинально сжала пальцы на впихнутой мне в руки коробке и так же машинально спросила:

– Что там?

– Пончики! – крикнул, уже выбегая, лис. – Кушайте на здоровье! Слишком много вчера купил, а в школу по-любому теперь не донести-и-и!

Я растерянно замерла, глядя вслед торопящемуся в школу мальчишке, а затем недоверчиво приподняла крышку, увидела внутри целую гору политых сладкой глазурью пончиков. И вдруг поймала себя на мысли, что если бы могла, то с чувством расцеловала бы этого потрясающе чуткого и внимательного к деталям парня, который, сам того не зная, спас меня от неприятностей, созданных его же собственным отцом.

* * *

Закончив с текучкой, я поднялась к себе в кабинет и взялась за бумажную работу, которую кроме меня, к сожалению, некому было сделать.

Заявка от рентгенолога на поставку нового флюорографа – старый уже на ладан дышит и только в этом месяце ломался трижды. Заявка на пленку и растворы для ее проявления. Оказывается, в декабре из-за небывалого наплыва пациентов мы слишком быстро израсходовали рентгеновскую пленку, и если не дозаказать, то на все январские праздники клиника останется без рентгена.

Вот аналогичная заявка от лаборатории. Та же ситуация с реактивами. Плюс ко всему у них накрылся клинический анализатор, и кровь двое штатных лаборантов смотрят по старинке, через микроскоп, по одному подсчитывая форменные элементы.

Непорядок. Зачем им двойная нагрузка? Значит, заявку нужно не просто подписать, а порыться на сайтах производителей в поисках подходящей аппаратуры, оценить ее параметры, нашу потребность в том или ином приборе, чтобы не заказать за бешеные деньги анализатор, не способный справиться с нашей нагрузкой или, наоборот, рассчитанный на клиники не ниже уровня областной больницы.

Ближе к обеду пришла старшая медсестра и принесла заявку на приобретение медикаментов и перевязочного материала на конец этого и весь следующий месяц. Исходя из того, сколько бинтов, марли, йода, антибиотиков и прочих вещей мы уже израсходовали, а зима еще в самом разгаре, заказывать надо больше, чем обычно. Зимой потребность в наших услугах гораздо выше, чем летом. И это приходилось учитывать.

– Пересчитай заявку на январь с учетом нынешней ситуации, – велела я, глянув на ровные столбики цифр.

Медсестра ушла, но через час принесла заявку снова. И только убедившись, что теперь она дала правильные цифры, я забрала бумагу, подписала и отложила, чтобы потом составить отчет для шефа.

Увы. Клиника у нас была маленькой, так что держать целый штат заместителей, толпу бухгалтеров и экономистов мы себе позволить не могли. Будучи правой рукой шефа, мне приходилось заниматься в том числе и вот такими вещами, хотя окончательно заявки утверждал именно он. В плане больничных финансов он обладал более полной информацией, чем я. Вернее, только он и обладал этой информацией, самолично контролируя все доходы и расходы. А из остального штата у нас имелся лишь один-единственный бухгалтер на полставки и точно такой же «полуставочный» экономист. Всем остальным занимались мы двое.

Неудивительно, что разбираться с заявками и оборудованием я закончила уже в конце рабочего дня, а итоговые ведомости принесла ему еще позже.

– Оль, ты еще здесь? – устало взглянул на меня шеф, когда я вошла в его кабинет и положила на стол пачку документов на подпись.