День Вампира - Олег Дивов

Гош внимательно разглядывал Олега. Видимо, осмотр его удовлетворил, потому что он отложил тетрадь и взялся за бутылку.

– Экстра олд. Коньячные спирты шестнадцатилетней выдержки. Ну что же… Давно тебя жду.

– Дядя Федор радировал? – догадался Олег.

– Конечно. Заходи в дом, – Гош ткнул пальцем в сторону черного хода, – бери шезлонг. Стаканы в кухне на столе.

Олег принес стаканы и легкое кресло. Гош откупорил коньяк.

– А что за должок? – спросил он, разливая выпивку.

– Ты же сказал – если снова встретимся, с меня бутылка. За то, что не убили.

– Разве? Умный я. Ну, будь здоров.

Они чокнулись и пригубили напиток. На несколько минут воцарилось молчание. Гош потягивал коньяк и искоса присматривался к Олегу, тот его не торопил.

– Ты какой-то не такой, – не выдержал Олег наконец.

– Да и ты на себя не особенно похож, – парировал Гош.

– Мемуары пишешь? – Олег кивнул на тетрадь.

– Да. И собираюсь заставить остальных. Мы очень быстро меняемся. Я начал писать, когда понял, что стоит вспомнить, как я вел себя в Туле той памятной весной, тошнить начинает от отвращения к себе. Решил зафиксировать историю своего квеста, пока не поздно. А то вдруг не смогу восстановить? Из-за отвращения…

– Квест – это такая компьютерная игрушка?

– Квест – это поиск, но в широком толковании. Рыцарский подвиг, например. Странствие, тесно сопряженное с познанием. Познанием себя, в первую очередь.

– Как ты изменился, Дымов… – пробормотал Олег.

– На себя посмотри. Чего приехал?

– Ты же знаешь.

– Верно. Знаю. Ну, попробуй задержаться тут. Надеюсь, ребята не будут возражать. Они тоже… изменились.

– А что это у вас за прибавление семейства? Долгожители какие-то бродят… Нерусские.

– Видел Мориса? – оживился Гош.

– Да уж. Что такое «SVP»?

– Силь ву пле. Колоритный тип этот Морис. Фамилия хорошая – Мутон. По-нашему Баранов. Полковник французских ВВС. Летчик-космонавт, отличный мужик. Я бы на его месте свихнулся. Вот представь – сидишь ты на орбитальной станции в компании с двумя русскими. Точнее, висишь на стенке. Давишь храпака. Утром проснулся, а Земля молчит. Смотришь вниз и видишь, что там горит очень мало лампочек. А потом вовсе темнота. Жуть. Болтаешься неделю, две, пытаешься сообразить, что происходит… Наконец садишься на ручном управлении в эту темноту. И видишь, что кругом одни мертвые. Весело, да?

Олег подавленно кивнул.

– Хорошие мужики – космонавты, – вздохнул Гош. – Жалко, уйдут завтра. У них уже самолеты заправлены. Все не могут успокоиться, скачут на двух «Цесснах» целый год по планете… Сначала родных искали, потом уж не знаю что. Смысл жизни, наверное.

– По планете? – Олег налил себе коньяка и залпом выпил.

Гош зевнул.

– Теперь в Америку, – сообщил он. – Через Берингов пролив. Отговаривал, как мог, но это же взрослые люди, кто я им? Наоборот, еще других соблазняют. Дядя Федор едва не согласился. Зачем я ему, дураку, про Диснейленд рассказал…

– Безумие! – воскликнул Олег. – Безумие… Господи, неужели по всему миру то же самое?!

– Расслабься, – посоветовал Гош. – Бери пример с меня. Видишь, сижу, никого не трогаю.

– Ты что делаешь-то?

– Сижу, – повторил Гош. – И даже почти не пью. Учусь ездить на лошади. Три раза в неделю катаюсь в Тверь, веду там группу. Помогаю ребятам вспоминать. У них получается. Вот так. Расскажи лучше о себе.

– Да у меня ничего особенного. Езжу, ищу симпатичных людей. Пару раз приставал к командам наподобие твоей, но все было не то.

– В Тулу не вернулся?

– Там хорошо теперь, – вздохнул Олег. – Примерно как в Твери, только, может, организации побольше. От Главного кое-какие навыки остались. Перезимуют нормально. Только мне там… Больше не место.

– А что Главный? – спросил Гош.

Олег с кряхтением отвернулся.

– Понятно, – Гош потянулся к бутылке.

– Что тебе понятно? – рыкнул Олег. – Я догнал его! Развязал! А потом мне стало плохо. Он ушел. Все, я больше его не видел. Может, он до сих пор где-нибудь… По деревьям прыгает.

– Ты как Москву обогнул? – сменил тему Гош, пододвигая Олегу стакан. – Без эксцессов?

– Машину пришлось менять. Радиатор вдребезги. Даже рот открыть не дали. Подъехал метров на триста, а они как из пулемета врежут… Такой, знаешь, очень ненавязчивый предупредительный огонь. Ушел пригородами на север, а потом думаю – съезжу-ка на родину! Вот, собственно, и все.

– Ладно. – Гош поднял стакан. – Забудем прошлые обиды?

– Забудем. – Олег чокнулся с ним и снова опрокинул стакан залпом.

– Мы в Москве не справились. Московский лидер сильнее меня, – признался Гош. – А ты, выходит, питерский?

– Из Сестрорецка.

– Значит, тебе Москва ни к чему, – произнес Гош с непонятной интонацией.

– Собираешь экспедицию? – усмехнулся Олег. – Расскажи, как там, в Москве. Глядишь, на пару что-нибудь и придумаем.

Гош снова зевнул.

– Давай нажремся! – вдруг предложил он. – У меня завалялись батарейки, можно организовать музыку. Водки море, закуска есть. Нажремся, а?

– Ты что?! – обеспокоенно спросил Олег, заглядывая Гошу в лицо. И тут понял, какая именно перемена в Дымове так его поразила с самого начала. Дымов размяк. Прежний Гош, собранный и резкий, энергичный, готовый к защите и нападению, острый на язык и артистичный – исчез. За одним столом с Олегом сидел некто очень плавный в речах и движениях, ленивый, неповоротливый. То ли просто смертельно усталый, то ли вообще уже мертвый.

– Очнись, Дымов! – попросил Олег. – Я же тебя знаю!

Но Гош только посмотрел, и у Олега сразу пропала всякая охота чего-то добиваться от него. Олег совсем не знал этого человека. Больше не знал.

* * *

Регуляторы вернулись под вечер. Олег, сидя на крыльце дымовского коттеджа, слышал, как они разводят по стойлам лошадей, о чем-то устало переговариваются… На ранчо царил удивительный покой. Такой атмосферы Олег еще нигде не встречал. Невольно он задумался – а каково было на ТОМ ранчо, уничтоженном по приказу Главного. И в который раз к горлу подкатил комок. Если бы Олег тогда вмешался, хотя бы просто отправился на ферму Корсакова вместе с карательной группой, многое сложилось бы иначе. Во всяком случае, так Олег думал теперь.

За конюшней визжали и брызгались водой. Олег, борясь со смущением, закурил. Он был уверен, что сейчас в этот дом придет Женя, и понятия не имел, как с ней говорить. Ему было стыдно. За все – начиная с того, как по-хамски он читал ей мораль в Туле, и кончая гибелью невинных людей. А еще он помнил, с каким омерзением девушка смотрела на него, требовавшего «рыжую в заложницы».