И придет волчица… - Ирина Шевченко

– Так что?

– Повесить. Всех.

На повозки грузили то немногое, что удалось вынести из огня, и рассаживали детей. Старшие останутся, чтобы похоронить односельчан. Потом, конечно, будут приезжать – и на кладбище, и с огородов не все убрано. А там время пройдет, глядишь, отстроят деревню, место-то здесь хорошее.

– Пойдем домой? – обнял меня муж.

– Поедем, – поправила я.

Сил на открытие портала не осталось, работа с тиз’заром отбирала их больше, чем стихийная магия. Через пару часов отойду, но не хотелось проводить это время на пепелище, лучше уж в дороге.

– Тэсс чародейка! – Запыхавшаяся женщина окликнула меня, когда я уже сидела в седле. – Погодите, тэсс чародейка!

В руках у нее была корзина, накрытая платком, который несколько минут назад я видела у нее на голове.

– Вы же через Косицы поедете? Так, может, и завезете ее сразу? Ларку нашу? – Корзина квакнула. – Молока нашли, покормили ее. А там при храме Саны Всемилостивой приют, сестры уж о ней позаботятся.

Я не верю в совпадения. Особенно когда их так много.

– Завезем, – вместо меня ответил Ил, принимая поклажу.

До Косиц мы не доехали, удалось открыть проход в нескольких парсо от поселка.

Из лагеря Марега, где оставили керов, – домой, прямиком в гостиную к ожидавшим нас в полном составе родственникам.

– Папа! – бросился к Иоллару Дэви. – А что ты мне привез?

Ну, давай, говори.

– Да вот… Помнишь, ты хотел сестричку?

Радостный визг сына сменился плачем разбуженной этим криком девочки, и сидевшие у стола Лайс и Мариза удивленно переглянулись.

Ласси заглянул в корзину и обернулся к родителям:

– Я тоже хочу сестричку.

Дэви ревниво отодвинул его в сторону: моя.

– Будет, – со странными интонациями в голосе пообещал наследнику Эн-Ферро. – Вот тетя Галла с дядей Иолларом еще раз съездят куда-нибудь и привезут целую дюжину сестричек, всем хватит.

Чтобы успокоить Лару, я взяла ее на руки. Малышка тут же затихла.

– Какая хорошенькая Омстлира, – улыбнулся Тин-Тивилир.

– Кто? – не понял Лайс.

– Omste et lirra. Выкупленная у смерти. Надеюсь, ты дала хорошую плату, тана.

– Нормальную.

– Вы объяснитесь или придется каждое слово из вас тянуть? – вспылил брат.

– А где Сэл? – Я заметила, что одного из обитателей дома нет.

– С Наем встречается, – ответила Мариза.

– Он опять сбежал?

Учеников маронской школы привлекали к зарядке амулетов-накопителей для фронта, а целители, как наша Вришка, работали в госпиталях. Это давало ребятам чувство сопричастности и отвлекало от желания лично приобщиться к романтике битв. Но попытки удрать в действующую армию Най предпринимал регулярно. Сначала вслед за братом хотел бросить учебу, но Буревестник провел воспитательную беседу с рукоприкладством и сложными плетениями и вернул братца за парту. Потом еще трижды отлавливал родственника на подступах к фронту и вразумлял, как умел. Последний раз запомнился мне надолго: когда мы стояли под Солли, Сэл привел брата в наш лагерь и вывел приговоренного к казни имперского стрелка, убившего немало наших. «Вот враг. Убей его». Най пробормотал что-то о том, что не может убить безоружного. «А должен уметь», – Сэл создал ледяной клинок и перерезал имперцу глотку. Даже нас это шокировало, а Ная стошнило прямо там. После того случая парень, казалось, навсегда охладел к сомнительной героике войн. Так неужели снова?

– Нет, – отмахнулся Лайс. – Просто встреча. А ты от темы не уходи.

– Даже не думала. Только малышку уложу.

– А мы с драконышем как раз кроватку приготовили, – обрадовал Тин-Тивилир.

Я перехватила удивленный взгляд мужа и пожала плечами. Дэви давно говорил о сестричке. Возможно, это из навязчивых детских идей. Или наш сын унаследовал от предков-драконов способность предвидеть будущее. Вряд ли он сумеет нам объяснить. А вот готовая кроватка – это хорошо.

– Когда вы научитесь думать о последствиях? Я понимаю: ребенок, сирота, жалко. Но это человеческий ребенок!

– Какая разница, Лайс?

– О Небо! Она еще спрашивает? Вы люди? Что вы скажете своей приемной дочери, когда она станет выглядеть, как ваша мать?

– Это случится не завтра. Я придумаю что-нибудь.

– Не завтра? Хорошо, давай поговорим о том, что случится завтра. Завтра вы умотаете крушить врагов Кармола, а ребенок останется с тетей Мари и дядей Тином? Вы их спросили, хотят ли они снова превращаться в нянек?

– Няньки не понадобятся. Я сама буду следить за Ларой.

– Ты с родным ребенком не сидела, а тут вдруг сама? Маронская Волчица решила отойти от дел? Не верю!

Дэви не все понял в этом разговоре. Слышал только, что Лайс ругает маму и папу за то, что они принесли домой сестричку, и хочет, чтобы они ее отдали. Говорит, что сестричка не настоящая.

Ребенок тихо отошел от двери, за которой спорили взрослые, и поднялся в комнату родителей. Подошел к кроватке, приподнялся на цыпочки и всмотрелся в румяное личико. И чем она не настоящая? Самая настоящая – именно такая, как он себе и представлял. Но чего-то не хватало. Может, ее нужно переодеть? Во что-нибудь синее. Мальчик огляделся, но ничего подходящего по цвету не заметил. Надо потом сказать маме, чтобы нашла. Но нужно было решать что-то прямо сейчас. Вдруг они согласятся ее отдать?

Дэви сел на пол рядом с кроваткой и задумался. Решение нашлось быстро. Если сестричка будет настоящая, то ее уже не заберут. А как это сделать, он знал. Тин рассказывал ему сказки, в которых эльфы, орки или люди менялись кровью и становились братьями. Сам Тин тоже менялся кровью с папой, и теперь он его брат, поэтому и живет тут. Тина же не хотят отдать? Даже Лайс.

Малыш поднялся, придвинул к столу стул и потянулся к коробочке, в которой мама хранила иголки и нитки. Ручки у Лары были маленькие, и ему жалко было их резать, к тому же он видел, что совсем недавно девочке уже было больно. Решил, что достаточно будет уколоть ей пальчик, как делает Мари, когда зачем-то берет у него кровь. Иголочку Дэви выбрал самую маленькую и слез со стола. Вспомнил, что нужно соблюдать какую-то стерильность, и облизал указательный палец. Палец был в нуге, и малыш ненадолго увлекся, зато стерильность была обеспечена такая, что и Мариза не придралась бы. Сделав прокол и выдавив немного крови, мальчик подобрался к кроватке и потянулся к выглядывающей из пеленок ручонке. Лара закряхтела, но не заплакала. Теперь осталось только прижать ранку к ранке, чтобы кровь смешалась, но это оказалось нелегко: сестричка пищала и вырывалась, а потом схватилась за его палец – тот самый – и потянула в рот. Наверное, можно и так, решил Дэви, чувствуя, как малышка, причмокивая, высасывает из прокола кровь, а потом сам взял ее за ручку и слизал с мизинчика алую капельку.