Колдун из Салема - Вольфганг Хольбайн

— Я знал, что здесь где-то должна быть лампа, — послышался из дома его голос. — Будьте осторожнее, когда будете проходить в дверь. Тут под ногами валяется всякая всячина.

Всякой всячины оказалось намного больше, чем можно было предположить. Наружная дверь вела не в коридор, а сразу в неожиданно большое помещение, в задней части которого виднелась лестница и две косо висящие на петлях дверные створки, очевидно, ведущие в другие помещения. Пол был так завален всяким хламом, что ногу негде было поставить, не наступив при этом на что-нибудь. Макмадок торжествующе покачал коптящей керосиновой лампой и показал на стоящую у одной из стен трехногую кровать, покрытую посеревшим тряпьем. Он смотрел со злорадной улыбкой на то, как мы с Говардом тащили Рольфа, изо всех сил стараясь при этом не свернуть себе шеи, когда нам под ноги попадались всевозможные обломки мебели, ветки и когда-то рухнувшие с потолка балки.

Затем Говард вышел наружу, чтобы помочь миссис Уинден отвести лошадей в сарай, а я тем временем уложил Рольфа поудобнее на кровать и укрыл его обрывками материи.

Макмадок, некоторое время молча понаблюдав за мной, подошел к кровати и, неодобрительно покачав головой, откинул лохмотья, которыми я укрыл Рольфа, в сторону. Затем он начал расстегивать куртку Рольфа.

— Сначала нужно стащить с него мокрое тряпье, — сказал он как бы мне в упрек. — Иначе он подхватит воспаление легких. Если еще не подхватил.

Совместными усилиями мы стащили с Рольфа одежду. Макмадок велел мне собрать все обрывки тряпья, какие только я смогу здесь найти. Обшарив всю комнату, я нашел несколько разорванных, полусгнивших и побитых молью одеял, а еще множество всяких лохмотьев, от одного запаха которых мне чуть не стало дурно. Все они были холодными и влажными, но, во всяком случае, не в такой степени, как одежда Рольфа. Я отдал все это Макмадоку, и он начал — довольно умело — укутывать Рольфа. Когда он закончил, Рольф стал чем-то походить на мумию, а запах гнилого тряпья в комнате теперь уже был просто невыносимым.

— Конечно, не очень-то эстетично, — пробормотал Макмадок. — Но, в принципе, годится. Ваш приятель — крепкий парень. Если он сумеет не загнуться от жара, то выздоровеет.

— Вы как будто врач или что-то в этом роде? — спросил я.

Макмадок улыбнулся и хмыкнул.

— Врач? — переспросил он. — Я? Упаси боже. Однако когда получишь — уже раза четыре — ножом меж ребер, то поневоле научишься немножко разбираться в таких вещах, — он вдруг стал серьезным. — Жаль, что с вашим приятелем так все получилось. Я и сам не понимаю, что нашло на людей.

Я махнул рукой.

— Да ладно, — сказал я. — Они, в общем-то, не виноваты, Лон. А вы при этом были?

— В порту? — он посмотрел на меня так, как будто я у него спросил, не хочет ли он продать свою собственную мать. — Нет. Но я слышал о том, что там произошло.

— Если бы вы там и были, это все равно ничего не изменило бы, — послышался голос от двери.

Подняв глаза, я увидел Говарда и миссис Уинден. Я даже и не заметил, как они вошли. Говард, закрыв — насколько это было возможно — за собой дверь, поднял ладони к лицу и подышал на них.

— Абсолютно не изменило бы, — продолжал он, подходя ближе. — Те люди не виноваты в том, что они совершили.

Он подошел еще ближе, критически посмотрел на то, как Макмадок укутал Рольфа, и вздохнул.

— Боюсь, что все это еще не закончилось, — пробормотал он.

Но его слова были адресованы уже не Макмадоку. Да и не мне.

Тем не менее, Макмадок ответил.

— Я толком не знаю, что, собственно, произошло, — сказал он. — В городе все словно с ума посходили. Да и эти странные события… — он запнулся, несколько секунд помолчал, а затем посмотрел на Говарда в упор. — Я лично сожалею, что все так получилось.

Говард улыбнулся.

— Я вам верю, Лон, — сказал он. — Многие люди в Дернессе будут сожалеть о случившемся, когда они очнутся и осознают, что натворили.

— Если они это осознают, — сказал Макмадок. — Черт возьми, что же, собственно, произошло? Еще пару-тройку дней назад здесь была тишь да гладь, а затем…

— А затем в городе появились мы, и неожиданно начали происходить всякие странные события, да? — договорил за него Говард. — Кое-кто умер, а еще в тумане стали появляться и затем исчезать какие-то призраки, а еще раздавался колокольный звон несуществующих колоколов… — Говард печально улыбнулся. — В конце концов, погибли люди. Можно ли после этого обвинять ваших земляков в том, что они стали искать того, кто во всем этом виноват, — своего рода козла отпущения? — он вздохнул, посмотрел мимо Макмадока куда-то в пустоту и неожиданно сменил тему. — Думаю, что на некоторое время мы оказались в безопасности. Однако здесь довольно холодно. А нельзя ли как-то развести огонь?

Макмадок кивнул, повернулся и показал жестом на камин, расположенный у южной стены комнаты. Камни камина были совсем черными, а внутри его лежала куча мелкого серого пепла высотой с полметра.

— Запросто, — сказал он. — Он в рабочем состоянии, да и дров достаточно.

— Он в рабочем состоянии? — недоверчиво переспросил Говард.

— Да, — ответил Макмадок. — В этой хижине, хотя она уже и превратилась в развалину, время от времени кто-нибудь останавливался, — он рассмеялся. — Некоторые молодые парни из города ночевали здесь, когда у них возникали нелады с родителями.

Некоторые молодые парни из города…

Мне показалось, что эти слова в моем сознании шепотом повторил чей-то голос. И они при этом приобрели новое, какое-то жуткое значение. Я внутренне содрогнулся.

…парни из города, мысленно повторил я его слова… поворот на Беттихилл, сказала тогда миссис Уинден.

— Говард, — выпалил я. — Это тот самый дом.

Мои руки вдруг начали дрожать.

Говард посмотрел на меня и нахмурился.

— Какой именно дом? — выразительно спросил он.

— Гордон, — медленно ответил я. — Вспомни слова Гордона, Говард. Когда ты его спросил, где он взял книгу. Он сказал, что они шли по лесу по какому-то следу, а затем они…

— …натолкнулись на дом, недалеко от поворота на Беттихилл, — договорил Говард за меня. Его лицо сильно побледнело. Секунду — показавшуюся мне бесконечно долгой — он смотрел на меня широко раскрытыми от страха глазами, а затем повернулся и так поспешно сделал шаг к Макмадоку, что тот испуганно отпрянул.

— В этом лесу больше нет других домов? — спросил Говард. — Какой-нибудь хижины, сарая или чего-нибудь в этом роде?

— Нет… в радиусе десяти миль нет, — ответил Макмадок растерянно. — А что?

— Вы уверены?

— Абсолютно, — сказал Макмадок. — А что?

— Это точно тот самый дом, — сказал я.

Мое сердце начало бешено колотиться. Мне вдруг показалось, что я слышу шорохи, а еще шепот и хихиканье чьих-то злых голосов и чьи-то шаги, а еще шуршание, как будто что-то огромное и бесформенное подползало к нам.