Марш Теней - Тэд Уильямс

Вельможи закивали в знак согласия, но не произнесли ни слова. В словах не было необходимости.

Чет уже раз сто пробежал взад и вперед по берегу ртутного моря, выкрикивая имя Кремня. У него закружилась голова, но, кроме эха, никто не отвечал. Он все еще не нашел способа перебраться на остров через жидкий металл — ни моста, ни причала. Насколько позволял судить непостоянный мерцающий свет, на той стороне не было и лодки. Но вот какое открытие он сделал: за сине-розовыми всполохами в темноте у него над головой должна быть расщелина, ведущая на поверхность, — что-то вроде каменного дымохода, через который пары ртути выходят из пещеры и рассеиваются над бухтой Бренна. Чет хорошо изучил свойства ртути и знал: если бы в помещении не было вентиляции, у него бы не просто кружилась голова — он бы давно умер или по меньшей мере лежал без сознания.

Интересно, не спустился ли мальчик на остров сверху? Но как тогда Жуколов нашел путь, если не было его запаха? И как мог мальчик спуститься с такой высоты? Противоположный скалистый берег моря, куда Чету было не попасть, находился не ближе от острова, чем берег, где сейчас стоял фандерлинг. На мгновение в воображении Чета мелькнула картинка: ребенок перелетает через море, словно перышко или грибная спора. Но он, слава богам, был в состоянии понять, что это смехотворная идея. Кремень пришел из-за Границы Теней, он прекрасно лазает по камням, но летать не умеет.

Чет направился назад к скале и остановился прямо под выступом-балконом, куда он попал из лабиринта. Он посмотрел еще раз на его неровную поверхность, затем поднялся взглядом по козьей тропе, где видел оленя — призрачного оленя, как он понял, — и подумал: нет ли прохода около самого лабиринта? Какая-нибудь тропинка, невидимая из-за игры света. И со вздохами, из-за тяжелого горячего воздуха превращавшимися сначала в хрип, а потом в кашель, Чет вновь полез по козьей тропе.

Он задержался на балконе, вглядываясь в причудливое свечение Сияющего человека, наполнявшего необъятную пещеру неровным светом. Фандерлинг вытащил остаток коралла и отправился назад по лабиринту. Хорошо, что он оставил себе этот кусочек: не придется идти в темноте, как это было во время посвящения. Тогда он чувствовал себя совершенно беспомощным — они шли, не касаясь друг друга, за голосом прислужника. Темнота и эхо делали его голос странным, не похожим на человеческий. Теперь у Чета все-таки есть свет…

«Шел ли Кремень через лабиринт?»

Ему следовало задаться этим вопросом раньше. Чет рассердился на самого себя. Если бы Кремень приходил к Соляному пруду за светившимся кораллом, Валун, скорее всего, сказал бы об этом Чету. Но как мальчик сумел найти дорогу в лабиринте в кромешной тьме?

Кроме того, как он вообще нашел дорогу сюда?

Эта загадка почище любой легенды о Керниосе и его сказочных битвах.

Чет остановился отдохнуть, пытаясь угадать, какое сейчас время дня. В этих глубинах не работало даже его врожденное чувство времени. Он опять двинулся в путь по извивавшемуся лабиринту. Дойдя до Янтарного зала, он не обнаружил и намека на то, как Кремень прошел на остров, минуя Глубинное море. Он вообще не видел никаких следов мальчика. Чет опять развернулся и снова пошел по лабиринту, с каждым шагом теряя надежду узнать, что произошло с ребенком. Фандерлинг смертельно устал, внимание его притупилось, и он свернул в ту часть лабиринта, где еще не бывал. Он знал это точно, потому что пол под его ногами оказался совсем другим. Путь между Янтарным залом и балконом за многие века был протоптан бессчетным числом ног. Но сейчас он находился в той части лабиринта, где камни пола были гладкими, поскольку по ним не ступала ничья нога.

На миг Чета охватила паника. Потом фандерлинг решил: заблудиться — это ничуть не хуже, чем бегать по берегу ртутного моря. Братья храма, если они все-таки придут, являются хранителями лабиринта, они должны знать каждый его уголок.

Правда, о невезении Чета Голубого Кварца в Городе фандерлингов ходили легенды.

«Да, они должны знать. Но это не означает, что они действительно знают».

Чет попробовал вернуться тем же путем, но отвлекся и вновь ошибся поворотом. Теперь он не мог вспомнить, долго ли шел в этом направлении, сколько раз повернул и куда. Он поднял коралл над головой, чтобы рассмотреть темные стены. В этом месте их покрывала та же загадочная резьба, что и в знакомых частях лабиринта: огромные, во всю стену, фигуры с большими глазами, искривленными ногами и руками, с причудливыми буквами неизвестного языка. Фигуры были одинаковыми во всех переходах и помещениях, поэтому не могли служить ориентиром.

«Я вижу то, что видели только метаморфные братья, — подумал Чет, вспоминая, как шел в темноте по лабиринту в день посвящения. — Интересно, что означают эти письмена? Понимают ли их братья?»

Он вспомнил брата Никеля — странный блеск в его глазах, когда он говорил о старшем брате Сере и его снах, о том, что «приближаются времена, когда вернется Первозданная ночь… когда придет конец нашей свободе». И, хотя в лабиринте было очень жарко, по телу Чета пробежала дрожь. Здесь, глубоко под землей, под взглядами сверхъестественных существ, легко почувствовать у себя за спиной дыхание Первозданной ночи.

Чет резко обернулся: ему показалось, что следом кто-то идет. Но коридор позади него был пуст.

«Я сам себе делаю хуже, — подумал он. — Нужно остановиться и подождать братьев храма».

Но огонек коралла может погаснуть окончательно, если он будет ждать здесь. Раньше Чет не боялся темноты, но сейчас мысль о том, что он останется совсем без света, ужасала.

Он еще раз повернул и оказался в тупике, ограниченном тремя стенами. На него смотрели огромные лица, вырезанные на стенах. Чет почувствовал себя маленьким ребенком, стоящим перед грозными родителями. Он издал удивленный возглас, и эхо подхватило его, разнесло по лабиринту и постепенно стихло. Но прежде чем наступила тишина, Чет услышал глухой звук у себя под ногами, которого раньше не было. Сначала он растерялся и подумал, что в лабиринте еще кто-то бродит, но потом опустился на колени и поднес коралл к самому полу. Он рассмотрел царапины на каменных плитах, постучал по ним костяшками пальцев. Звук был совсем другим.

Чет ухватился за одну из плит. К его удивлению, она чуть-чуть приподнялась и задрожала, освобождаясь от древнего известкового раствора. Он поднатужился и потянул плиту вверх. Приподнялась не одна, а сразу четыре плиты. Он подсунул под них обе руки, с кряхтением и стоном поднял все разом и откинул, словно крышку. Камни, соединенные между собой в форме квадрата, были около ярда в поперечнике, но не толще сжатого кулака Чета. Там, где они только что лежали, зияла черная дыра.

Из отверстия хлынул горячий воздух с запахом ртути. Чет наклонился и посветил кораллом. Вниз, в непроницаемую тьму, уходила крутая лестница. Чет сел и почесал в затылке. Может быть, Кремень нашел этот проход? Или это еще одна загадка Святилища Тайн — дорога, что приведет его к новым несчастьям?

«Похоже, ничего другого мне не остается, — сказал он самому себе. — И если Старейшие мной недовольны… пусть. Хуже уже не будет».