Возрождение - Кэрол Берг

Мои шаги замедлились. Так тяжело объяснить то, о чем я никому не рассказывал и не думал, что смогу…

– Только одно. Когда-нибудь… я хотел бы вернуться в Эззарию.

Она засмеялась, но тут же умолкла, взглянув на меня.

– Зачем тебе чье-то разрешение?

– Насколько я помню, мне было запрещено возвращаться туда под страхом смерти. Ты сама видела, что я захвачен демоном. И ты, видимо, еще не поняла, чем я был в Тиррад-Норе и чем мог бы стать.

Она притянула к себе мою голову и поцеловала в макушку.

– Глупец, я верю тебе больше, чем кому-либо. Эззария твой дом. Ты окажешь нам честь, вернувшись.

Я был признателен Фионе за ее веру в меня, но решил, что пока что рано пользоваться этим. Не сейчас. Я мечтал о зеленых объятиях Эззарии, о покое и исцелении, которые, я верил, ждали меня среди ее холмов и лесов. Но я не мог оставить своего ребенка и его мать. Решение основывалось не только на моем желании быть рядом с Эваном, но и на суровой действительности.

Мир изменился полностью. Александр стал королем без дворца, ему придется учиться жить в установленных для него рамках. Он будет проводить почти все время вне дома, охраняя границы и безопасность тех, кому он теперь служил. Его состояние ограничено теперь его личными владениями в Азахстане. Кирил стал военачальником новоявленного короля, поклявшись вместе с остальными дерзийцами быть защитником, а не захватчиком. Блез тоже уже не был Айвором Лукашем. Он стал первым дениссаром, представителем короля в возродившихся королевствах. Разбойники Блеза вернулись в свои города и деревни. Каждому, кто жил жизнью отряда, придется теперь искать новый смысл и цели бытия. И Элинор тоже. Я слышал, что поселение в Кувайе, где мы жили, наполовину опустело.

Утром перед коронацией, когда мы ехали из Драфы в Загад, Александр просил меня остаться при нем в качестве главного советника.

– Атос знает, мне нужен кто-нибудь, кто поможет мне понять, как все это должно действовать. Это не та должность, которую я предлагал тебе четыре года назад, но той ты и не хотел. Поскольку ты имеешь непосредственное отношение ко всему произошедшему, будет только справедливо, если ты поможешь мне привести все в порядок.

Я сказал ему, что подумаю. И я думал и о нем, и об Эване с Элинор, и об Эззарии.

Как-то днем, через пять дней после коронации Александра, я постучал в дверь скромного домика у внешней стены Загада. На плече у меня болталась связка кур. Блез, Элинор, Эван и еще несколько бывших повстанцев временно жили в доме красильщика, отца одной девушки из отряда, который до сих пор каждый раз облегченно вздыхал, глядя, как его дочь открыто идет по городу.

– Я принес обед, – объявил я Элинор, открывшей дверь, – слава Юлаю и Магде.

Элинор удивилась, увидев меня.

– Блез вернулся час назад, но заснул, не успев даже снять башмаков. Он сказал, что говорил без остановки пять дней, а король, кажется, был готов проговорить еще пять. Я была уверена, что ты с Александром. – Она забрала у меня птиц. – Мне приготовить их сейчас, или ты тоже ляжешь спать?

– Этих кур лучше приготовить сразу, – ответил я. – Будет жалко, если они испортятся. А еще я хотел бы немного поговорить с тобой…

В комнату вбежал Эван и потребовал, чтобы я немедленно посмотрел на его пращу, которую Рош подарил ему на день рождения.

– Мама сказала, что ты научишь меня правильно стрелять. Я буду брать только самые маленькие камешки и предупреждать всех, что собираюсь выстрелить. И я никогда, никогда, ни за что не буду стрелять в доме. – Его черные глаза смотрели на меня серьезно, когда он произносил правила. Мрачное лицо Элинор и черепки на столе красноречиво сообщали о причинах его серьезности.

– Прекрасно, – одобрил я. – И праща замечательная. Когда жара немного спадет, мы потренируемся на улице.

Пока Эван без умолку болтал о Роше и своем оружии, о том, как он разбил любимый горшок Дианы, Элинор вынесла кур на задний двор, чтобы ощипать их. Потом мы жарили их и ели, я держал Эвана на коленях, слушая рассказы хозяина дома и его домочадцев. Мы вместе смеялись особенно удачным руладам спящего Блеза, и все это время я неотрывно наблюдал за Элинор, за ее плавными движениями, вслушивался в звук ее голоса. Когда тени вытянулись, семейство красильщика отправилось на рынок выпить назрила и послушать сплетни. Мы с Эваном вышли во двор и целый час занимались его пращой, потом растянулись на булыжниках двора, устав от упражнений и ослабев от смеха. Элинор стояла в дверях дома, глядя на нас.

– Ты хотел поговорить, – напомнила она.

Эван склонился над собранными камешками, выкладывая их по цвету и размеру в щелях между булыжниками, которыми был вымощен двор. Он был полностью поглощен этим занятием и ни на кого не обращал внимания. Я погладил его по голове.

– Этим утром мне сказали, что Александр предложил тебе ездить вместе с Блезом в качестве дениссара, но ты отказалась. Надеюсь, ты понимаешь, что означает такое предложение, степень его уважения к тебе…

– …и то, что я женщина. Понимаю и польщена. Но я сказала ему, что хочу немного пожить в покое. Ребенок не должен расти на поле боя или в постоянных разъездах.

Больше она ничего не добавила. Просто молча стояла. Ждала. Она не собиралась облегчать мое положение.

– Да. Это верно… – Что же я собирался сказать? Что-то невероятно самонадеянное. – …Поэтому я подумал… тебе придется на что-то жить там, где ты решишь поселиться…

Я, наверное, мог бы найти работу писца, теперь моя рука уже действует… чтобы быть ближе…

– Но Аведди рассчитывает на тебя. На своего первого советника, как я слышала. Разве ты не поедешь в пустыни вместе с ним?

В ее голосе звучала явная заинтересованность, мое лицо пылало.

– Он в любой момент сможет приехать ко мне или послать за мной. Я всегда приду ему на помощь. Но желания скитаться по пустыням у меня не больше, чем у тебя. А некоторые вещи для меня важнее Александра и его королевства. – Я передал Эвану новую горсть камешков. Его маленькие пальчики тут же начали расставлять их по местам. – Если только ты не прогонишь меня, я поеду за тобой куда угодно.

– А если я поеду в Парнифор, в Холленнию, куда-нибудь еще… подальше от Эззарии? Ты действительно поедешь со мной и станешь писцом, чтобы зарабатывать нам на жизнь?

– Я буду делать все, что окажется необходимым. Я уже говорил тебе. Все остается в силе.

– Да, ты говорил. – Необычные нотки в ее голосе заставили меня взглянуть ей в глаза. – Я знаю, что могу на тебя положиться.

Как много прозвучало в этих простых словах. Вера. Понимание. Ее слова зарождали в моем сердце надежду. Я всматривался в ее прекрасное лицо и не замечал ничего, что противоречило бы словам.

Я быстро сунул Эвану в руку очередную горсть камешков и посадил его себе на плечи, моля богов, чтобы он и дальше занимался своей игрой.