Чаролом - Блейк Чарлтон

– Хочу, чтобы и ты, и твои люди услышали то, что я сейчас скажу. Это мой единственный шанс спасти Речного Вора. Если он не примет нашу сторону, ты и твоя команда умрёте. А потом я найду вашего божка и разберу его на точки и запятые. Ты его аватара, да? Мне нужно с ним поговорить.

Дознавательница фыркнула, бормоча себе под нос «с ним, с ним». Внезапно Никодимус узнал эти особенные скучающие интонации. Ему сделалось тошно.

– Ох… Пылающая преисподняя!

– Что ещё?

– Ну я и дурак!

– Едва я начала принимать тебя всерьёз, как ты опять понёс бред.

– До меня только что дошло, почему ты прежде не принимала меня в расчёт.

– Потому, что ты молол чушь?

– Потому, что доклады, которые я получал из Шандралу, описывали Речного Вора как водяного бога, и я им поверил.

Женщина не ответила.

– Никакая ты не аватара, верно?

– С чего ты взял?

– Речной Вор вовсе не водяной бог. Это водяная богиня. Ты – Речная Воровка.

После недолгого молчания она произнесла:

– Ты оказался не самым тупым мужчиной, которого я встречала. Хотя не сказала бы, что это такой уж большой комплимент.

– Прости меня, богиня. Ты настоящее лукавое божество и можешь принести несомненное благо Лиге. Однако если ты решишь остаться неодемоном, у меня не будет иного выбора, кроме как убить тебя.

– Попытайся.

– Я бы не позволил тебе поймать меня, если бы сомневался в своей безопасности. Ко всему, ты не богиня войны. Тебе удавалось ускользать от нас все эти годы только потому, что ты пряталась.

Она промолчала.

– А ты храбрая, – добавил Никодимус. – Большинство богов, оказываясь перед лицом смерти, начинают сыпать пустыми угрозами. Один из недостатков бессмертия, полагаю.

– Недостатков, смертный? Я та, которая подвесила тебя вверх тормашками и отцензурировала.

– Думаешь, это поможет тебе выжить?

На сей раз её молчание затянулось.

– Нет, если ты сказал мне правду, Никодимус Марка.

– Даже не сомневайся. А теперь позволь мне тебя спасти. Каковы твои атрибуты? Как я могу помочь тебе пойти в гору в Лиге?

– Мне нет места в Лиге, как и в любом другом месте, где правят люди, – в голосе богини прозвучала лёгкая грусть.

– Давай без театральщины, а? – хмыкнул Никодимус. – В Лиге, особенно здесь, на Иксосе, найдётся место любому божеству, – он помедлил. – Впрочем, лично я считаю, что все воплощённые боги этого континента должны жить свободно. Однако ты – неодемон, а не демон.

Ответа не последовало.

– Уж не хочешь ли ты сказать, богиня, что пересекла великий океан? Что ты – демон Древнего континента?

Вновь нет ответа.

– Ты блефуешь, – уверенно сказал Никодимус, хотя в сердце у него шевельнулся ужас. – Не думаешь же ты, что после тридцати лет ожидания Разобщения я поверю, что бог страха Лос послал сюда демонессу «краду-у-богатых-отдаю-бедным»?

– Никто не верит в грядущее Разобщение. Даже твоя дочь.

– Что-что?

– Послушай меня. В действительности я – божественная совокупность трёх богинь, одна из которых довольно стара. Мои ипостаси весьма сложны. Ты предложил мне воровство на законных основаниях и неподчинение Святому Регенту. Но сможешь ли ты предложить то, что удовлетворит ипостаси всех троих из нас?

– Если только ваши желания не включают всякую дрянь, вроде человеческой боли и жертвоприношений.

– Нет-нет, никакого варварства.

– Тогда я смогу ввести тебя в пантеон.

– Тогда… мы поговорим об этом.

Никодимус ощутил за спиной шевеление.

– Вытяни руки. Я обрежу верёвку.

Он послушно вытянул. Веревка ослабла, и Никодимус свалился с полуфутовый высоты, приземлился на руки, легко перекатился. Было немного странно вновь принять нормальное положение после того, как долго провисел вверх ногами. Кровь отлила от головы, он почувствовал, что мысли прояснились.

С благодарностью повернулся к Речной Воровке и увидел гибкую женскую фигурку, закутанную в белую ткань, трепетавшую вокруг шести изящных ручек: по паре от каждой богини, слившихся в божественную совокупность. Он вспомнил другую речную богиню, с которой был знаком когда-то давным-давно.

В каждой из шести рук Речная Воровка держала по ножу: узкий кортик, метательный кинжал, волнистый крис и так далее. Её силуэт обрамляла голубовато-зелёная аура. Никодимус уже собирался вежливо поклониться неодемону, которого надеялся завербовать, но увидел её лицо и окаменел.

Во второй раз за ночь он потерял ощущение смысла в происходящем. Лицо неодемона наполнило его душу смятением и ужасом. В голове бился один-единственный нелепый вопрос. Не отдавая себе отчёта в том, что делает, Никодимус спросил:

– Богиня, почему у тебя лицо моей дочери?