Меч, Палач, Дракон - Александр Рау

— Вы, Гийом, член Малого Королевского Совета, на котором, в отличие от Большого, и решается судьба Камоэнса. Я пришел к вам по поручению моего начальника — благородного графа Рамона Мачадо — министра Монеты.

— А сам наиблагороднейший граф и министр Мачадо, наверное, побоялся придти? Или же просто не снизошел до сына купца и «заброды из-за моря» — колдуна Гийома? — язвительно поинтересовался чародей, — Даже мой заклятый недруг — герцог Гальба — и тот предпочитает говорить гадости лично.

— Граф вас искренне уважает, но, встреча двух персон такого высокого ранга, не прошла бы не замеченной и привлекла бы излишнее внимание.

— Я — высокая персона. Замечательно! Всегда бы такое отношение, — усмехнулся маг, — продолжайте.

— На следующей неделе министр финансов предложит королю измененный план новой экспедиции за Жаркий берег — крупнейшей за всю историю Камоэнса. Цель: не поход за редкостями и диковинами — как это было раньше — а основание колонии-крепости в новых землях. Создание основы для будущей экспансии.

— То-то, в последнее время мореходы-далатцы стали частыми гостями в портах и верфях Камоэнса, — отметил маг, — Делятся опытом?

— Да, мы уже подготовили контракты с лучшими капитанами Далации, дальше них за Жаркий Берег заплывали только остияки. Нужно спешить. Король Стивен не уступит Хорхе этот лакомый кусок, тем более с алькасарами корсарами — фактическими хозяевами Берега — у него налаженные связи, — Луис вновь смочил пересохшее горло, обсуждаемая тема была для него очень важна.

Гийом с интересом наблюдал за ним. Два года назад виконт де Кордова был ни чем не лучше его ученика Гонсало — напыщенный аристократ-поэт. Сейчас перед магом сидел государственный муж.

— Корсаров, что часто грабят наши южные берега, изрядно потрепала картельная экспедиция двухлетней давности. Понсе плавал с ней, сдавая экзамен на звание боевого мага, — сказал Гийом, и стал рассуждать вслух.

— Экспедиция. Открытия. Большие корабли. Доходы от торговли. Романтично, но чертовски трудно и дорого. Потребует много пота и крови. Карт хороших нет, судов и лоцманов тоже. Плюс конкуренция со стороны остияков: знаменитых мореходах, отличных торговцев, бесстрашных пиратах и исследователях. Вы серьезно надеетесь на успех?

— Вы нас не поддержите, — нервы Луиса не выдержали, — Что ж, благодарю за откровенность. Прощайте, — он резко встал.

— Сидите, дурак, — рассмеялся Гийом, — Поддержу, потому что великие дела никогда легкими не были. Поддержу, еще и потому, что вы сказали «нас». Значит, и сами к этому делу душой прикипели.

Гордый Луис — наследник древней фамилии — от радости даже забыл обидеться на «дурака».

— Благодарю, — он с силой стиснул узкую ладонь мага, — С вашей помощью мнение графа Мачадо перевесит ненависть к морю и путешествиям герцога Гальбы. Прогресс воссияет над косностью.

— Герцог по-своему прав. Слишком уж опасна эта авантюра. Вы же знаете, что его единственный сын и наследник пропал без вести, не вернувшись из-за Жаркого Берега вместе с пятью кораблями.

— Вы не представляете масштаб подготовки, Гийом, — горячо сказал де Кордова, — это будет Великая Экспедиция. Я сам принимаю в ней участие. Хочу стать первым, кто опишет в стихах величие и красоту неизведанных земель.

— Вы не будите первым, — мрачно покачал головой маг.

Взор его внезапно стал грустным и задумчивым.

— Почему? — Луиса удивился не столько словам чародея, сколько резкой перемене его настроения.

— Джон Гилберт опередил вас.

— Лучший из адмиралов остияков? Простите, Гийом, но вы ошибаетесь. Джон Гилберт известен своими плаваниями, но не стихами. Книгопечатание в последние годы развивается активно, даже газеты появились, я бы знал о новом коллеге по цеху, — безапелляционно заявил Луис, — К тому же он погиб не так давно. Галеон утонул в шторм, когда берег был совсем близко. Море — коварная дама.

— Очень коварная, — со странным выражением на лице повторил маг, — Вы никогда не читали чужую память?

— Нет, — изумленно ответил поэт и советник финансов.

Маг плеснул в пустой бокал немного вина — на два пальца, после чего, морщась, чистым ножом порезал себе вену на запястье. Луис вздрогнул, он — бывший на пороге смерти — не боялся крови и боли. Но что-то невольно пугает, будит древний страх в глубинах сознания, когда видишь, как человек намеренно ранит себя.

Гийом подставил к узкому запястью бокал, бережно собирая густую темно-красную, почти черную кровь. Когда бокал наполнился до половины, Гийом резким движением убрал его и впился в рану губами, несколько раз быстро сглотнул.

— Все, — маг несколько раз облизнул губы.

— Вы похожи на упыря из детской сказки, — через силу пошутил поэт.

— Знаю, — совершенно серьезно ответил Гийом, — Вот только свою кровь они не пьют.

Луис едва не поперхнулся вином, он всегда считал кровососов мифическими существами. Маг протянул ему бокал со страшным и в чем-то притягательным коктейлем. Ранки на запястье уже не было, только кожа порозовела.

— Дайте руку, — приказал Гийом, поэт повиновался, жгучий интерес и азарт убили в нем осторожность, — Закройте глаза и пейте, только очень медленно. Расслабьтесь, не думайте не о чем. Спите!

Луиса не вырвало, как он того боялся. Вкус у коктейля оказался весьма своеобразный: солоноватый, но интересный. Темнота под закрытыми веками вдруг сменилась невероятной синевой. Тут Гийом с такой силой сжал его руку, что поэт закричал.

Молчаливый слуга — умевший быть незаметным — другие здесь не служили, открыл дверь номера — подать клиентам горячий кофейник. Открыл и остановился на пороге, после чего опустил поднос на пол и вышел, аккуратно закрыв за собой дверь. Это было грубейшим нарушением правил, но слуга знал: жаловаться на него не будут.

Двое мужчин сидели с закрытыми глазами, откинувшись на спинки кресел, до белизны сжав правые руки. Слуга сначала подумал, что они из этих, прости Господи, «мужеложцев», но быстро понял, что дело тут не простое; и к гостям, нервно вздрагивающим в забытье, лучше не подходить.

Королевский боевой маг Гийом, прозванный Бледным, открыл глаза. Над головой было все тоже безумно прекрасное, сказочное небо невообразимой синевы. Небо, осточертевшее до лютой ненависти.

— Терпеть не могу, когда вокруг — куда не кинь взгляд — одна вода! — выдохнул он со злостью.

— Почему же? — поинтересовался Кербон. Его последний ученик, другие уже получили гордые титулы боевых магов, последнее время был необычайно взволнован. Он уже две недели терпел неудобство корабля, ожидая экзамена.

— Во-первых, тонул в детстве; во-вторых, в свое время, чтобы попасть в Благословенные земли я больше года плыл на огромном торговом судне, нечета здешним лодчонкам. И увидев берега наурских островов, я едва не поклялся, что больше не ступлю на борт корабля.