Соколиная охота - Сергей Шведов

– Ты должна соблазнить мужчину, сеньора, – спокойно сказала Сенегонда. – И пройти с ним по серебряной дороге бога Нуда.

– Что еще? – спросила Хирменгарда, потягиваясь роскошным белым телом.

– Тем же путем ты должна провести королеву Тинбергу.

– А как имя этого мужчины?

– Боготур Драгутин. Такова воля Великой Матери.

Хирменгарда засмеялась. Этого красивого юного викинга она уже успела приметить, и какое счастье, что вкусы Великой Матери совпали с ее собственными. Сенегонда в таких случаях обычно ссылалась на волю неба, и, возможно, она права. В конце концов, разве трудно Великой Матери направить мысли одной из своих ведуний в нужное русло, даже не прибегая к помощи кудесницы Сенегонды.

– Мне придется делить его с Тинбергой?

– Нет, сеньора, у королевы будет свой викинг. Его имя Лихарь Урс.

– Да свершится воля Великой Матери, – спокойно отозвалась Хирменгарда. – Я сделаю все так, как ты сказала, Сенегонда.

– Ты идешь сегодня в храм?

– Разумеется, – удивленно вскинула глаза Хирменгарда. – А что, викинг тоже будет там?

– Ярл Драгутин – ведун Чернобога, – строго сказала Сенегонда. – В храм Христа он не придет. Зато дом, в котором остановились варяжские гости, находится неподалеку от храма. Надеюсь, ты воспользуешься оказией и сумеешь привлечь к себе внимание ярла.

Сенегонда скромно поклонилась сеньоре и наконец покинула спальню.

Хирменгарда, поеживаясь от холода, ступила босой ногой на соломенную циновку. За ночь огонь в камине уже погас, и ей пришлось позвать слуг, чтобы окончательно не замерзнуть. День сегодня предстоял трудный, и следовало позаботиться об одежде, чтобы привлечь внимание привередливого варяга.

Служанки услужливо распахнули сундук перед призадумавшейся сеньорой. С рубашкой у нее не было трудностей. Она выбрала самую белоснежную из них, расшитую серебряной нитью у горловины и понизу. Зато с блио возникли проблемы. После продолжительного раздумья Хирменгарда выбрала темно-синее, из тончайшей шерсти, с расширяющимися от локтя рукавами. Блио, плотно облегающее фигуру графини, доходило только до средины икр, оставляя открытым расшитый узорами подол рубашки, доходящей до лодыжек. По случаю наступивших в Париже холодов Хирменгарде пришлось натянуть шерстяные шоссы, которые сильно обезобразили ей ноги, а вот подвязки были хороши. Жаль, конечно, что видят их только служанки, одевающие свою госпожу. Впрочем, Хирменгарда очень надеялась, что в Париже найдется отважный сеньор, который все-таки осмелится заглянуть даме под подол.

Служанки уже заканчивали заплетать ей косы, а Хирменгарда все никак не могла совладать с поясом в виде шнура из серебряных нитей, которым следовало дважды обернуть талию, завязав один узел на спине, а другой – внизу живота. Наконец и с этим было покончено, к большому облегчению сеньоры. Осталось выбрать обувь и отороченный мехом плащ. С этим Хирменгарда справилась довольно быстро. Зато она затратила много времени, выбирая накидку на голову, ибо идти по улице простоволосой да еще в храм знатная дама не могла даже летом, не говоря уже о зиме. Накидку она выбрала шелковую и увенчала голову шапкой из меха белки. Служанки, оглядев сеньору, восхищенно зацокали языками, но Хирменгарда лишь махнула на них рукой.

В храм она отправилась пешком, отчасти из смирения, но большей частью потому, что до него было рукой подать. Сопровождали ее две служанки и мечник отца, взятые скорее для чести, чем из острой необходимости.

Хирменгарда горделиво шествовала по мощеной камнем улице и оплошала именно там, где и следовало. То есть на виду у гордого варяга, который как раз в это время выезжал из ворот усадьбы на горячем коне. Именно этот вороной жеребец заставил Хирменгарду споткнуться. Падала она очень изящно, сохраняя при этом достоинство знатной сеньоры. К чести ярла Драгутина, он оказался очень расторопным человеком и успел не только спрыгнуть с седла, но и подхватить сеньору на руки, прежде чем она соприкоснулась с холодными камнями.

– Нога, – простонала Хирменгарда.

– Какое несчастье, – посочувствовал ей ярл Драгутин.

– Несите ее в дом, – закричали перепуганные служанки. – Что вы, сеньор, стоите столбом посреди улицы?!

Варяг себя упрашивать не заставил и почти бегом внес в дом графиню, пострадавшую от его неосторожности. К сожалению, сидеть в кресле Хирменгарда не могла по причине невыносимой боли, и ярлу Драгутину пришлось отнести ее в спальню, на широкое ложе.

– Вы себе представить не можете, сеньора, как я огорчен, – сказал варяг, глядя на Хирменгарду красивыми зелеными глазами.

– Пустяки, ярл, – утешила его Хирменгарда. – Сейчас служанки сбегают за повозкой, и я избавлю вас от хлопот.

– Ну что вы, сеньора, я готов хлопотать о вас вечно.

Сказано это было с большим чувством, и Хирменгарда по достоинству оценила слова молодого варяга, то есть ответила ему вздохом и застенчивой улыбкой. Служанки уже покинули ложницу, оставив хозяйку на попечение варяга, слегка озабоченного этим обстоятельством.

– Кажется, я все-таки сломала ногу, – уронила слезу Хирменгарда.

– Будь вы мужчиной, сеньора, я, пожалуй, мог бы вам помочь.

– Вы лекарь, сир? – вскинула на варяга лучистые глаза коварная дочь коннетабля.

– Во всяком случае, в сломанных костях я знаю толк.

Хирменгарда смущенно потупилась и впала в задумчивость, впрочем, ее молчание длилось недолго:

– Мне бы не хотелось остаться калекой, сир. Если вы сможете помочь, то помогите.

– Придется осмотреть ногу, – вздохнул Драгутин. – Вы позволите, сеньора?

Хирменгарда кивнула в ответ на этот в лоб заданный вопрос и заалела щечками. Драгутин ласково провел рукой по ее ноге до самого бедра. Видимо, материя сильно мешала лекарю определить характер повреждения, и он скосил глаза на страдалицу, испрашивая у нее разрешения.

– Я смущена, сир, но все-таки продолжайте.

– Вы позволите развязать вам пояс, сеньора? Это облегчит страдания.

С поясом у ярла Драгутина возникли проблемы, он довольно долго возился с узлом, расположенным внизу живота сеньоры, и даже вынужден был прибегнуть к помощи собственных зубов, к слову сказать, белых, как морская пена. Видимо, из сострадания к мучениям ярла Хирменгарда задышала чаще.

К счастью, Драгутину удалось справиться с возникшей проблемой и избавить страдающую сеньору не только от пояса, но и от блио, стеснявшего живот и грудь. Шоссы сползли с ног сеньоры как бы сами собой, открыв при этом довольно приличный синяк чуть выше колена.

– По-моему, вы ударились еще и бедром, сеньора.

– Очень может быть, – не стала спорить Хирменгарда.

– Вы позволите мне его осмотреть?

– Конечно, сир. Но вам бы следовало раздеться. В этой комнате невыносимо жарко.