Зимние убийцы - Павел Марушкин

— Куда ты направлялся?

— В «Пьяную рыбу». Они работают до последнего клиента. Я заказал выпивку и сел в уголке, подальше от стойки — там частенько бывают драки.

Я понимающе хмыкнул.

— Ты пил один?

— Сперва — да, а потом, когда я уже изрядно надрался, ко мне подсел какой-то тип.

— Как он выглядел? Опиши.

— Старик. Войлочная шляпа, плащ с засаленным воротом, весь в латках. Лицо морщинистое, на вид — лет семьдесят, не меньше. Но крепкий и широкоплечий, да и спина прямая. Я ещё подумал — наверное, из бывших военных.

— А на самом деле?

— Откуда мне знать. Я не спрашивал.

— Вы разговаривали?

— Да, поболтали немного — пока я ещё ворочал языком.

— О чем?

— О столичной жизни, о зимнем сне, о…

— А будь столь любезен, перескажи ваш разговор слово в слово! — неожиданно вмешался старикан. На Эрхенио он при этом не смотрел: всё внимание кудесника было приковано к стрелкам приборов. Пятнистые пальцы едва заметными движениями регулировали верньеры настройки. Дамочка что-то лихорадочно строчила в блокноте, время от времени заглядывая ему через плечо.

Я только было собрался выдать нечто скептическое — мол, всему есть пределы, как Эрхенио заговорил вновь. Я был поражен. Он не просто дословно воспроизвел диалог, но даже ухитрился передать интонации! На какой-то момент я словно воочию увидел хитрое лицо, поблескивающие из-под шляпы внимательные глаза, заскорузлые пальцы, сжимающие щербатую глиняную кружку… Собутыльник сторожа оказался настоящим виртуозом. Несколькими невзначай брошенными фразами расположить к себе совершенно незнакомого фрога, а потом вытянуть из него всю подноготную, практически ничего не сообщив о себе — это надо уметь!

— Скажу по совести, парень: я уже слишком стар, чтобы бодрствовать круглый год. У вас тут, в столице, наверняка есть где соснуть до весны, а? Да полно. Ну, и где же? Куда бы улегся ты? Мне не до отдыха, знаешь ли. Усадьба велика, рабочих рук мало. Все при деле. Что, и хозяева? А то! Ну, госпожа Кеттери ложится в спячку, ну, это уж… Так, может, посоветуешь чего? Сам-то я издалека, порядков ваших не знаю. Да что там порядки, спроси любого, где, мол, зимняя ночлежка — тебе и подскажут. Ну, а если деньжата водятся, так ещё легче. Квартиру сымешь, да и спи себе х-хоть до лета. Хозяев пр… Предупреди, когда те надо… Хе-хе-хе! Не, приятель, квартира мне не по карману. Зимняя, говоришь, ночлежка… А ещё? В общсв… Общественных купальнях есть зимнее отделение. Недорого, и всяко лучше, чем в гр… Грязной лоханке замр-рзать… Ох, ну я надрался! А пойдем-ка на свежий воздух. Провожу тебя до дому, парень, до самой двери. Ну-ка, вставай, вставай… Ох, и тяжел же ты!

Эрхенио умолк. Мы с Элисенварги переглянулись. Инспектор продолжил допрос, но ничего нового мы больше не узнали — Эрхенио лишь повторил первоначальные свои показания. Следующее, что он помнил — это приоткрытая дверь в усадьбу.

— Он точно не может лгать в таком состоянии? — подозрительно осведомился Элисенварги у старикана — видно, ему очень не хотелось расставаться со своей версией.

— Как вам сказать, любезный… Теоретически возможно — но только теоретически… Ну, скажем, если предварительно погрузить его в транс ещё более глубокий, и закрепить необходимую информацию… Практически — нет.

Тут у меня возникла одна мысль.

— Эрхенио! У этого типа было что-нибудь вроде ледового бура?

— Нет. Я не видел. Только посох да сумка через плечо.

Посох… — задумчиво пробормотал я. — Хм… Как бы там ни было — похоже, у нас есть словесный портрет подозреваемого, инспектор.