Черная тропа - Александр Конторович

— И какое отношение к нам может иметь этот случай? — Гальченко опустил на стол последний прочитанный документ. — Ну, погиб сотрудник контрразведки Свердловского УНКВД. Согласен, смерть странная, и даже более того… Но к нашим-то делам это как прилепить?

— Стоп-стоп-стоп! — поднял руку Чернов. — Странная? Отчего же?

— Так в документе же все есть! — майор жестом фокусника выдернул из стопки бумаг один листок. — Вот! «Указанный номер пистолета соответствует вписанному в удостоверение личности номеру личного оружия старшего лейтенанта Демина».

— Ну и что?

— А у вас в удостоверении — какое оружие вписано?

— М-м-м…

— «Владельцу удостоверения разрешено хранение и ношение огнестрельного оружия». Так?

— Ну-у, да…

— Отчего же тогда у э т о г о особиста иначе? Или это какой-то специальный Особый отдел?

— Так… А ещё что?

— Машина, судя по повторному протоколу осмотра и фото, сильно обгорела. А пистолет — даже не закоптился — да и патроны в магазине уцелели. Кобура сгорела напрочь — а запасной магазин испарился, надо думать… а ведь время-то — военное! С одним магазином сейчас мало кто ходит, а тут ещё и особист! Да и документы уцелели непонятно каким макаром. А ведь они, как правило, первыми и сгорают в таких случаях!

— Так вы полагаете — инсценировка?

— Полностью исключить этого не могу. Уж больно настойчиво нас хотят убедить в том, что погибший человек — именно Демин. Для того и пистолет в удостоверение вписали! А то вдруг не допрут номер проверить?

— Так-так… А ведь невеселые дела-то выходят!

— С чего бы это? Или мы уже и такие случаи расследовать будем? Других дел у нас нет?

— Как сказать, Александр Иванович… как сказать… Вы Леонова помните?

— Такого, пожалуй, забудешь… читал я рапорт моего «родственника», на него сей товарищ очень даже основательное впечатление произвел. А в чем дело-то?

— А в том, Александр Иванович, что подобный человек попал в поле зрения наших коллег. Не там, где вы Леонова искали. В Псковской области! В самом начале зимы 1941–1942 годов. И тоже — при весьма странных обстоятельствах… И очень мне эти обстоятельства кое-что напоминают!

Майор изобразил на своем лице вежливый интерес.

— Зря вы так, Александр Иванович! — покачал головою полковник. — Не только нам интересные люди попадаются! Вот, почитайте — это рапорт того самого Демина.

Гальченко взял из рук Чернова тонкую папку и раскрыл. На некоторое время в кабинете воцарилась тишина. Полковник занимался своими бумагами, изредка делая какие-то пометки в блокноте, а его собеседник молча переворачивал подшитые в дело листы бумаги. Он не торопился, читал вдумчиво и, взяв со стола лист чистой бумаги, делал на нём какие-то записи.

Наконец, он закончил, медленно закрыл папку и положил её на стол. Откинулся в кресле и задумчиво уставился в окно.

— Благов раскопал?

— Он, — кивнул полковник. — Петр Федорович частым гребнем прочесывает все случаи, где появляются хоть какие-то намеки на непонятное.

— И что же именно здесь ему таким показалось?

— Манера передвижения, приемы стрельбы — да и все поведение Котова! Очень уж некоторые моменты странно совпадают между собой. Манера говорить, двигаться… И даже более того — Благов усмотрел подобные закономерности и в действиях Леонова!

Гальченко резко изменился в лице. Не ожидавший этого хозяин кабинета поперхнулся на полуслове.

— Так, значит… — майор недобро усмехнулся. — Вот оно куда, стало быть, вывезло…

— О чем вы, Александр Иванович?

— Манзырев. Благов ведь изучал эти материалы?

— Да.

— Все?

— Все.

— У нас — точно нигде не течёт?

— У нас нет.

— Тогда надо искать у соседей. Если Демина действительно похитили, то я знаю следующего кандидата.

— Вот как? И кого же захотят спереть немцы в этот раз?

— Барсову.

Следующий разговор полковника с Гальченко состоялся только через неделю, которая до отказа была заполнена сложнейшей, но постороннему глазу незаметной работой. Громадный механизм НКВД и некоторых «родственных» организаций, получив побудительный импульс, понемногу начал приходить в движение. Руководствуясь ориентировками, приступили к поискам указанных лиц органы контрразведки. Насторожили свои чуткие уши службы радиоперехвата. Поползли по тайным тропкам партизанские разведчики. Каждый из этих людей был твердо уверен в том, что именно его действия и именно на этом участке фронта — являются самыми важными и нужными.