Лорд Хаоса - К. Н. Кроуфорд

Подойдя к деревьям, я осмотрелся по сторонам, чтобы убедиться, что поблизости никого нет. Солнце висело над рекой, а на противоположном берегу вырисовывался темный лес Ахерон. Армия Камбриэля здесь уже прошла и теперь маршировала в другом направлении – я ногами ощущал колебания. Однако скоро стражники разбредутся по всему городу и примутся обыскивать каждый закоулок.

Я нашел вход в подземелье, отмеченный медальоном с резьбой в виде змей, и, подняв крышку люка, спустился вниз, в темноту. Точнее, спрыгнул на каменный пол (там было неглубоко) и выглянул в отверстие, ожидая Роуэн. Она нагнулась, а я протянул руки и, обхватив ее за талию, втянул за собой. После чего закрыл крышку люка.

– Воспользуемся подземным ходом, чтобы выбраться, – прошептал я. – Мало кто из демонов знает о существовании этого лабиринта. Не говоря о том, чтобы в нем ориентироваться.

Роуэн со мной по-прежнему не разговаривала. Здесь, внизу, было холодно и сыро, стоял затхлый запах темниц. Оказавшись в темноте, я снова окунулся в воспоминания о прошлом.

Король Нергал капитулировал, сдавшись на милость смертных, а впоследствии перенял у них – особенно у пуритан – тягу к страшным зверствам. Они научили короля наводить ужас на своих жертв, показали, как сломить волю и подавить сопротивление.

Когда мой народ гнали в подземелья – женщин, детей, раненых, – их намеренно проводили мимо отрубленных голов. Я видел насаженную на колья и истекающую кровью голову своего брата, а потом и отца. Это сотворили смертные.

Тогда я впервые ощутил, как внутри что-то надломилось. Став свидетелем подобного надругательства, я больше не понимал, кем являюсь, а все вокруг воспринималось нереальным. Действительность обернулась ужасающим кошмаром.

Дело в том, что для большинства людей – хотя и для демонов тоже – не так-то просто лишить кого-то жизни. Когда ассоциируешь себя с другим, похожим на тебя существом, рука не поднимается его убить. Это сходство служило своего рода защитой, и Нергал на самом деле не хотел уничтожать женщин, детей и военнопленных. Это было бы аморально.

Королевские воины должны были сначала изменить нас. Этому Нергал тоже научился у смертных.

В Салеме людей бросали в тюрьмы. Большинство тех, кто попадал за решетку, там и умирали. У них в волосах заводились вши, а покусанные крысами тела покрывались струпьями. Те, кому удавалось выжить, становились полубезумными. Ко времени казни несчастные теряли человеческий облик, а такие уже не вызывали жалость.

Пуритане с их грязными тюрьмами научили нас контролю над другими. Это они надоумили, как можно добиться желаемых результатов, если задушить в себе сочувствие. Роуэн ошибалась, считая это качество исключительно человеческой чертой, поскольку смертные оказались способны подавлять его, как никто другой. Нечего удивляться, что я сделался монстром, когда сами научили, как стать сильным.

Пуритане подстрекали людей, натравливали друг на друга, заставляли обвинять членов своих же семей. Мортана переняла у них все это и предложила королю опробовать в действии заточение в подземелье и игры разума. Ничто так не ломает человека, как когда его заставляют убить собственных родичей.

Например, во время судов над ведьмами пуритане обвинили маленькую девочку в колдовстве и запугивали до тех пор, пока она не оговорила собственную мать. Женщину вздернули на виселице, а крошка-дочь сошла с ума.

Чтобы убить без вины виноватого, прежде следовало превратить его в несущего тарабарщину безумца. Раздеть женщину до пояса, привязать к задку телеги и возить по улицам, стегая кнутом. Или запереть в грязной вонючей камере вместе с младенцем, которого ей нечем кормить. Искра жизни в ее глазах скоро угаснет, оставив обтянутый кожей скелет, ненавидящий самое себя.

Такова цивилизация – изобретение смертных.

Но я все еще здесь. Я отмечен меткой Светоносца, и, хотя тьма почти поглотила меня, душа еще тлеет где-то в глубине тела. Красные угли в море мрака.

Я сумею все исправить.