Пестрота отражений - Юлия Жукова

– Нет, сейчас… – Чача хмурится. – Свободного времени мало.

– Ещё не за всех их работу сделал? – усмехаюсь я.

– Нет, – он мотает головой в своей немного неестественной манере. – Я пытаюсь отсудить свои неустойки по старым договорам.

Азамат обращает на него удивлённый взгляд.

– Ты через Старейшин судишься? А почему ко мне с этим не пришёл?

Чача внимательно изучает собственные ноги, наступающие ровнёхонько на половицы на равном расстоянии от краёв и на безопасном расстоянии от торцов.

– Зазорно пользоваться служебным положением в личных целях, – наконец произносит он тихо.

– Ну я же не говорю, что обязательно всё бы тебе присудил, невзирая на то, на чьей стороне справедливость, – немного обижается Азамат. – Подождал бы своей очереди, как все. Просто это было бы одним днём, а так ты полгода будешь таскаться с бумажками.

– Мне не в тягость, – так же тихо отвечает Чача и снова начинает натирать свои ногти.

Азамат собирается что-то ещё сказать, но тут в конце коридора распахивается дверь наших покоев, и оттуда вылетает Алёнка, преследуемая Алэком, преследуемым двумя нянями.

– ПаааааАААааапаААААааа! – верещит она и только что не взбирается по его ноге. Азамат, впрочем, сам ей помогает, и в итоге дочка оказывается у него на плече с видом, как будто покорила пару вселенных.

– Ну и ладно! – с деланым безразличием заявляет Алэк. – Меня папа ещё завтра на плече покатает, а ты с нами не пойдёшь!

Азамат и правда собирается завтра с визитом в Имн-Билч и тащит с собой Алэка и Кира, потому что на официальные визиты положено таскать семью. А нам с Алёнкой вышло послабление: мне по долгу службы, я ведь не просто Хотон-хон, но ещё и министр, а ей по возрасту – трёх лет пока нет.

– У меня два плеча, – замечает муж, снова наклоняясь, чтобы подхватить Алэка. Тот забирается сам, как обезьянка на пальму, даже подсаживать не приходится.

– Извините, Ахмад-хон! – склоняются добежавшие няньки – один из братьев Тирбиша и его друг. – Они гонялись друг за дружкой, и тут вдруг княжна дверь открыла. Ещё вчера не умела!

Азамат поворачивает голову, чтобы посмотреть на своё изделие снизу вверх с отеческой гордостью, а я вот тяжело вздыхаю в том смысле, что надо придумывать какие-то новые замки от шаловливых ручек. Обычные противодетские Алэк уже давно наловчился открывать, а они с сеструхой обычно заодно.

Алёнка в ответ на Азаматовы вопросы начинает рассказывать, чем она сегодня занималась. Понимаем мы её с пятого на десятое, но няньки и Алэк поясняют: рвала траву в саду, вычёсывала Филина, сбежала во время прогулки и залезла в лужу поплавать. Я не знаю, как мы переживём кризис двух лет.

И тут я замечаю, что Чача всё ещё стоит рядом, чуть поодаль, смотрит на Азамата и улыбается. Никогда раньше не видела, чтобы он улыбался. Выглядит это криповато, и я тайком дёргаю мужа за складку диля, взглядом показывая на секретаря.

Азамат ловит его взгляд и улыбается в ответ.

– А у тебя детки есть?

Чача вздрагивает и теряет улыбку, тут же принимаясь гладить свои ногти. Пару раз откашливается.

– Ахмад-хон, мне нужно взять выходной, – внезапно заявляет он.

– Конечно, – озадаченно говорит Азамат. – Ты можешь брать восемь выходных каждый месяц, когда тебе удобно, по согласованию со мной. Когда ты хочешь отдыхать?

– В ближайшие дни. Завтра, – выпаливает Чача, как будто у него горит.

– Ну-у… – Азамат выуживает из кармана телефон и сверяется с календарём, держа руку так, чтобы Алёнка не дотянулась ухватить. – Завтра меня нет на месте, и я бы предпочёл, чтобы ты подежурил в офисе. До послезавтра твой выходной ждёт?

Чача сглатывает, как будто это даётся ему болезненно, но кивает.

– Да. Спасибо. Я возьму два дня.

Азамат пролистывает календарь и растерянно кивает.

– Хорошо, два так два.

– У тебя всё хорошо? – интересуюсь я на всякий случай. – К целителю не надо?

Чача отрывисто мотает головой.

– Всё хорошо, всё хорошо. До свидания.

И исчезает за дверями лифта.

– Коть, – спрашиваю осторожно, – а его Ирнчин разве не проверял? Ты про детей спрашивал – но ведь у Ирнчина есть досье на весь дворцовый персонал, разве нет?

– Проверял, – вздыхает Азамат. – Но выяснил только что родом он из деревни под Имн-Билчем, а носит его по всему Мудангу. Нанимается то к купцу, то к законнику, но, как ты знаешь, долго его не терпят. Что уж у него там с семьёй… В анкете ничего не указал, во всяком случае.

Не знаю, как Азамату, а мне от сочетания этой улыбки с неизвестными обстоятельствами жизни становится не по себе.