Западня для ведьмы - Антон Орлов

– У меня «Тягло» есть, – спохватился Дирвен. – Я один ее унесу, она для меня будет по весу, как годовалый ребенок, а вы тогда прикрывайте. Главное, что потом делать, ей же лекарь нужен.

– Потом я знаю, что делать, – отрезала ведьма, стиснув кулаки, чтобы унять нервную дрожь.

– Ты, что ли, умеешь лечить?

– Нет, но я смогу кое-кого позвать.

– Деточки, да хватит уже лясы точить! – вмешалась Нинодия Булонг. – Пошли отсюда!

– Только молчите, а то нас застукают, – отрывисто попросил Дирвен перед тем, как взять ее на руки.

– Не бойся, буду нема, как рыбка в аквариуме, – Бывшая танцовщица подмигнула, обняв его за шею. – Верещать от боли, когда тебя спасают, – распоследнее дело.

Хеледика выскользнула во двор первая и наслала сонные чары на появившуюся из-за угла стражу, выдавшую свое приближение топотом и вонью дешевого масла. Звякая оружием, караульные осели на булыжник. Послав еще одно заклинание, ведьма заставила погаснуть оброненный ими фонарь.

Сколько ни смотри, лаза не найти, внешняя стена сливается с расплывчатой мутью безлунной северной ночи, но их привел к нужному месту подвластный Хеледике песчаный ручеек. Маскировка с шорохом осыпалась, беглецы выбрались наружу, после этого заклятый песок опять взметнулся и перекрыл пролом. Этого колдовства хватит еще на несколько часов. Утром охрана обнаружит загадочную дыру, выводящую на зыбучие прибрежные пустоши.

– Эй, цепляйтесь за меня, – напомнил Дирвен, не сбавляя шага.

Если для кого другого «Тягло» убавило бы вес ноши на четверть, в лучшем случае на треть, то первый амулетчик сумел, как обычно, выжать из артефакта намного больше. Таль и Кемурт держались с двух сторон за его куртку. Выбравшиеся на поверхность жлявы затаились, опасливо прислушиваясь и принюхиваясь. Невидимое в седом сумраке море шумело мерно и сонно, словно прижатая к уху раковина.

– Куда мы сейчас? – проворчал Дирвен, когда вышли на дорогу.

– В коптильню, – Таль говорила уверенно, как будто все хорошенько продумала. – Кем, вам с Грентой надо будет сразу оттуда уйти, как можно скорее и как можно дальше, а мы выберемся иначе.

– Как? – поинтересовался Дирвен.

– Моим способом. Увидишь.

– Ты не забывай, с нами моя мама.

– Знаю. Все будет в порядке. Я кое-кого позову, и за нами придут.

«Надеюсь, что придут, – добавила она про себя, украдкой поежившись от мучительной неуверенности. – И надеюсь, что долго ждать не придется».

Летом в Овдабе ночи короткие, и к тому времени, как дошли до обветшалой продолговатой постройки, небо над холмами начало розоветь, а на западе появилось море – холодное, медлительно-беспокойное, переливчато серое в необъятном туманном коконе, словно только что сотворенное.

Грента дремала на лавке, закутавшись в плащ, а Сонтобия штопала чулок при свете огарка в позеленелой плошке. Ей постоянно снились пшоры: словно она опять у них в пещере, среди других пленников, и не может оттуда уйти, – поэтому она старалась спать поменьше. В длинном темном помещении до сих пор сохранился слабый запах копченой рыбы. Нинодию, еще сильнее побледневшую после путешествия, усадили на расшатанный топчан у стены.

– Спасибо, мальчики, вы такие галантные кавалеры, – вздохнула она, глядя с теплотой на Дирвена и Кемурта.

С кавалерами Нинодия Булонг привыкла флиртовать, перешучиваться, выпрашивать подарки, болтать о пустяках. То, что те переносят ее с места на место, как немощную старуху, да еще видят непричесанной, в грязной арестантской одежде, без пристойного макияжа, в прежние времена показалось бы ей немыслимым, а сейчас она смотрела на них сконфуженно и ласково, пытаясь хотя бы улыбкой отблагодарить за помощь.

Поманив Таль в сторонку, Дирвен процедил:

– Нас тут застукают в течение ближайших нескольких часов. Так что помоги ей переодеться, наведи на нее то заклятье для ходьбы – и смываемся.

– Подожди. Не успеют нас найти. Я сейчас позову.

– Кого?

– Увидишь. Но сначала пусть Кем и Грента уйдут.

С вожаком она взялась за руки и пожелала удачи – воровской и вообще всякой, а потом, внезапно решившись, обняла его порывисто и неловко, всего на мгновение.

С Грентой попрощались сдержанно. Сперва Хеледика собиралась напоследок сказать ей, что вовсе не завидует и никаких интриганских намерений за душой не прячет, но сама поняла, что это бессмысленно. Та еще больше насторожится.

Однажды она слышала, как Грента жалуется вожаку: «Ты заметил, как она сегодня утром на меня уставилась? И когда я на крышу – она тоже на крышу, ты заметил? И прислушивается, когда я что-нибудь говорю… Я не понимаю, чего ей от меня надо. Она вся какая-то серенькая, даже поясок у нее серый – ну, просто сама барышня Серость собственной персоной! Она из тех, кто говорит у тебя за спиной гадости, я таких не люблю. Я ведь была за стенкой, когда она тебе сказала, что я слишком категоричная, мне было очень неприятно, даже вот здесь под ребрами после этого заболело. И чего ей все-таки от меня нужно?..»

Скажи ведьма, что ничего не нужно, правда-правда, совсем ничего – это подозрений Гренты не развеет. Другое дело, если бы Таль созналась, что хочет продать ее сурийским работорговцам, чтобы на вырученные деньги накупить себе нарядов и сладостей, – тогда бы Грента, может, и решила, что эта притвора наконец-то раскрылась. А может, и не решила бы. Хвала богам, что дальше им не по пути, и хорошо бы в будущем не пришлось снова где-нибудь пересечься.

После того как Кемурт и Грента исчезли в сиянии показавшегося над холмами солнца, Хеледика обратилась к Дирвену, глядевшему на нее нетерпеливо и с неодобрением:

– Я сейчас попробую позвать. Если не получится, тогда наведу на нее заклятье, и пойдем.

Нинодия, успевшая с помощью Сонтобии сменить тюремную робу на цивильное платье с оборками, энергично закивала:

– Действуй поскорее, деточка, а если не подфартит, мотаем отсюда пешком, уж я-то не подведу, не беспокойся…

Несмотря на обезболивающие чары, ей было худо – землисто-бледное лицо, тяжелое дыхание, и держалась она главным образом за счет куража.

– Попробуешь, ага? – скривился Дирвен. – Раньше ты говорила уверенней…

– Вот и не мешай, – огрызнулась ведьма.

Он скептически наблюдал за ней: отошла в сторонку, сосредоточилась, губы беззвучно шевелятся. И в самом деле творит какое-то зовущее колдовство.

– Не пугайтесь, – она повернулась к женщинам. – Тут сейчас откроются Врата Хиалы, но это хорошо, это за нами.

– И кого же ты позвала? – оторопел амулетчик. – Тех любителей танцев, которые хотели на твои ляжки посмотреть?

– Увидишь.

Что ж, через некоторое время он и впрямь увидел – Самую Главную Сволочь и Лиса в облике рослого парня с ушами на макушке, торчащими из роскошной копны серебристых волос.